Сновидец. Лабиринт страха

Глава 3

Те, кто взошел на лестницу, не стали долго ждать и, поняв, что у них только один путь стали подниматься к выходу. Учитель еще какое-то время уговаривал нас:

– Идемте с нами, я вас умоляю. Неужели вы не видите, что здесь творится какая-то чертовщина? Посмотрите вперед. Куда вы собираетесь там пойти?

Мы тоскливо смотрели туда, и нам было страшно. Впереди раскинулся очень широкий прямоугольный коридор, а скорее огромная длинная прямоугольная комната с высоченными потолками и стенами, выкрашенными в черный цвет. И потолок и пол были того же цвета. Широкий черный тоннель, уходящий вдаль и упирающийся в черную стену с маленькой дверью. И все это в жутком желто-ржавом свете светильников, расположенных высоко на стенах. Оставаться здесь казалось чистым безумием. Шагать по этому тоннелю? В поисках чего? Разве что своей смерти? Но еще большим безумием было бы вернуться на лестницу. Мы не верили сами себе, но не могли побороть ощущение неминуемой смерти. Ею несло с нижних ступенек, будто она там сидела.

– Вы все там умрете, – печально сказала Алина и заплакала. Катя тоже заревела, к ним присоединились несколько девчонок, которые тоже предпочли остаться внизу.

– Нам нужно идти вперед. Это единственный шанс выжить, – сказал я, и сам себе не поверил. Но сделал шаг в сторону двери вдалеке.

– Идемте, – позвал я тех, кто остался внизу. Раз возвращаться мы все равно не будем, без толку торчать здесь, нужно искать другой выход.

– Ну и черт с вами, – психанул Александр Михайлович и широким шагом стал подниматься по лестнице.

– Мне страшно, – сказала Алина, схватила свою подружку за руку и пошла за мной.

Шайка Сереги сбилась в кучку и о чем-то перешептывалась. Я обернулся и встретился с их лидером взглядом. Он смотрел на меня так, будто это я виноват во всех их бедах. Только не это, мало того, что я застрял в каком-то кошмаре, да еще и с этой стаей хищников. Ну почему они не пошли по лестнице… Мне все еще казалось, что я вот-вот должен проснуться. Но этого так и не случилось.

Я первым подошел к двери и некоторое время не решался к ней прикоснуться. Все столпились у меня за спиной. Я не оборачивался, но ощущал их напряжение и страх. Никто не торопил и не желал занять мое место. Я вдохнул поглубже и рывком распахнул дверь. Ничего страшного не произошло. За дверью оказалась почти такая же комната, как эта. И она, на первый взгляд, была пустой. Я медленно шагнул внутрь, осматриваясь.

Помещение казалось очень длинным, настолько, что я толком не мог рассмотреть дальний конец. Тут и там в беспорядке стояли тренажеры, столы, стулья и шкафы. Между ними валялось какое-то тряпье и бумаги. В полумраке тускло-желтых ламп все выглядело жутковатым. Высокие стены убегали высоко вверх и были черными, как и в предыдущей комнате, но на них выделялся едва заметный геометрический рисунок, напоминавший пути лабиринта в какой-нибудь головоломке. Пол и потолок довершали ощущение, что мы находимся в гигантской черной коробке.

Мы шли где-то час, прошли несколько похожих на первые комнат. Сначала в комнатах был только один выход на противоположной стене от входа, но потом стало появляться по три двери. Все у дальнего конца от входа, но на разных стенах. Мои одноклассники сбились в кучу и держались вместе, со мной никто больше не заговаривал. В какой-то момент Серега с дружками обогнал меня и пошел впереди, видимо, решили сами выбирать двери. Я не стал бороться с ним за лидерство. Так даже лучше, я постепенно отстал и шел позади всех. Все равно никто не понимает сейчас какую дверь выбирать. Действовать наугад – вот все, что нам остается.

Мои наручные часы отсчитывали время и считали шаги, гулко звучащие в тишине этого потустороннего лабиринта. Мы шли шесть часов, но вокруг почти ничего не менялось. Разве что в каких-то комнатах встречались диваны или старая кровать, а в последних стали появляться большие черные кубы высотой в три человеческих роста. Я подошел к одному такому, обошел по кругу, но ничего полезного не обнаружил. Постучал по нему. Судя по звуку, куб не был полым и сделан из какого-то металла.

Прошло столько времени, но я еще оглушен произошедшим. Не имею представления что делать, как себя вести и, уж точно, нет идей о том, как отсюда выбираться. Мне стало казаться, что здесь мы и умрем, в одной из этих жутких комнат. Будем идти, пока сможем, а потом выбьемся из сил от голода или, скорее, от жажды. И ничего здесь не изменится, только в некоторых комнатах останутся лежать наши истлевшие кости.

Я хотел с кем-нибудь поговорить, но ребята избегали меня. Даже те, кто знакомился со мной до входа в этот злосчастный спорткомлекс. Я пытался встретиться взглядом с Никитой, но он старательно отводил глаза. Тогда я просто сократил дистанцию, чтобы хотя бы слышать человеческую речь. Последними, чуть впереди меня шли парень с девушкой, судя по всему, влюбленная парочка. Он обнимал девчонку за плечи, а она жаловалась, что умирает от жажды. Я ее понимал, мне тоже хотелось пить. Сухой и недвижимый воздух проникал внутрь и иссушивал всех изнутри. С каждым часом жажда становилась невыносимее.

Я вдруг понял, что был полным ослом, когда принял решение идти вглубь этого лабиринта. Ведь можно же было просто подняться по лестнице и выбраться наружу. А мы, как идиоты, послушались какого-то дьявольского внутреннего голоса и полезли глубже в кроличью нору. Может, стоит вернуться, пока не совсем поздно? Эти мысли стали появляться и у остальных. Я услышал, как они спорят между собой. Споры становились все жарче и жарче и, наконец, когда мы открыли очередную дверь и вошли в еще одну такую же комнату, какой-то парень толкнул меня плечом и решительно направился назад к двери. Дернул за ручку, но она не открылась. Он потянул сильнее, но все равно ничего не вышло. Парень уперся ногой в стену рядом и изо всех сил дернул ручку на себя. В конце концов, она оторвалась, и он приземлился на задницу в метре от двери с оторванной ручкой в руках.

Пути назад не было. От этого стало еще страшнее. И в то же время проще, в моей голове прекратились бесконечные споры с самим собой о том куда идти, вперед или назад. Почти прекратились. Какая-то навязчивая часть, не переставая крыла меня придурком, упустившим свой шанс выжить.