Сны исчезающего края

Исчезающий край

21

Кони неслись по залитому утренним солнцем лугу. Ветер играл с волосами всадников, хлопал плащами. Свежим медом растекался вокруг воздух долины: густой, золотистый, пахнущий цветами и травами. Взлетели острые брызги, кони перепрыгнули ручей и влетели под сень леса. Темно-красная длинная хвоя нежно касалась лица. Тропа ощетинилась шишками и ветками, бурая от опавших игл, извивалась, пытаясь выскользнуть из-под копыт.
– Куда мы так несемся? – Анариэль наконец решилась задать этот вопрос. Маркус ни слова не сказал о том, куда они едут, просто предложил девушке прогуляться. Кони сразу помчались галопом, и только сейчас она смогла оторваться от упоительного ощущения скачки.
– Хочу показать мое любимое место.
– Оно что, может сбежать?
– Нет, просто чтобы увидеть его во всей красе, надо быть там в определенное время. Такие чудеса, видишь ли, капризны.
Анариэль чувствовала особенный острый привкус счастья, переполняющего Маркуса. Он был в своей стихии. Впервые девушка заметила, как он красив. В скачке плащ хлопает черными крыльями. Черные как смоль волосы мечутся на ветру невероятными завитками. Хищный профиль, красивые губы сложены в полуулыбку, как улыбаются невидимому собеседнику. Темно-фиолетовые, почти черные глаза, в обрамлении густых ресниц, светятся озорным, диким весельем. Откуда-то из глубины пришло на ум имя «Ворон» – оно бы подошло ему, тем более, что Маркус умел приручать воронов, так что мудрые птицы слушались его приказаний и доставляли письма серых магов.
В полдень они остановились отдохнуть на лесной поляне.
– Никогда раньше не видела таких сосен, – Анариэль разглядывала небольшое кривое деревце. Обычная сосенка, только хвоя с палец длинной, мягкая, цвета крови.
– Они растут только здесь. Эта долина – единственное место, на котором не сказывается разрушительное действие людской магии. Своего рода заповедник.
– Заповедник?
– Да. Серые заботятся о том, чтобы жизнь на этой земле продолжалась. Они наблюдают за тем, как разные виды приспосабливаются к магии, как появляются новые виды, и помогают им выжить.
– Как это?
– Ну ты, наверно знаешь про оборотней. Некоторые люди, оказываясь в этой стране, обнаруживают у себя такое качество, особую близость к миру зверей. Из оборотней хорошие воины. Их с удовольствием используют как белые, так и черные, ими легко управлять. Но в городах людей оборотни не могут жить счастливо и спокойно обзавестись семьей. Поэтому они чаще других уходят в серые, и мы с радостью принимаем их. Оборотню легче следить за лесом, находить общий язык с его обитателями, да и охранять лес от физического вмешательства людей. От магии долину охраняют маги. Я уж не говорю о личной жизни оборотня в лесу.
– А кто охраняет горы, которые окружают долину?
– В горах живут многие. Гномы, например. Они жили здесь еще до прихода людей. И в Серых скалах (среди которых высится Башня), они раньше жили. Но Серые скалы теперь мертвы, как и круглое озеро, с которого начинаются зачарованные земли, ты видела его наверняка, там даже птицы не селятся. Еще в горах живут грифоны – уже несколько семей. Друг моего отца, Анджис, нашел как-то кладку странных яиц. Гнездо выглядело заброшенным, и он взял яйца под свою опеку. Выжили только двое птенцов, но для продолжения рода этого хватило. Так что наши грифоны, несмотря на задиристый нрав, довольно дружелюбны к людям.
Весь лес пересекала широкая река – Седая, сбегающая с северных гор. Мост через эту реку был один зато красивый: широкий каменный, выглядящий как цепочка каменных арок, воспаривших над водой. На их спинах устроилась широкая, мощеная булыжником, дорога. Камни опор замшели. Сквозь булыжник пробивалась трава, а на громадных перилах пытались укорениться робкие кустарники. Когда путники подъехали к переправе, то невольно остановились. Посреди реки был небольшой островок, на котором стояла одна из опор моста и росло молодое деревце. На островке у самой кромки воды, суетился человек. Анариэль не могла его хорошенько рассмотреть, но было видно, что это немолодой мужчина. В зеленой рубахе, коричневых штанах, загорелая кожа, длинные темные волосы и борода переплетены сединой, а на голове нечто типа венка из плюща и листьев. Мужчина подходил к воде, но не входил в нее. А делал шаг по поверхности и снова отскакивал на берег. Увидев всадников, он начал отчаянно размахивать руками и что-то кричать на незнакомом Анариэль языке.
– Что это с ним? Река-то вроде не такая уж широкая и течение не бурное.
– Это не человек. Это лесной царь. Грустная история, поехали, я расскажу по дороге.
– А как же он?
– Выкарабкается как-нибудь, не маленький. Вот березка еще чуть подрастет, и он сможет на мост вылезти.
Они переехали через мост. Лесной царь еще что-то прокричал им вслед, а потом махнул рукой и продолжил свои попытки в хождении по воде.
– А почему он не может выбраться?
– Видишь ли, многие волшебные существа не любят «бегущей воды». И хотя он вполне может пройти по глади озера, не замочив ног, с рекой ему не справиться. А насчет того, кто он такой… это очень старая история.
Когда в эти земли только пришли люди, то нередко возникали отношения между смертными и дриадами, которых здесь и сейчас множество. Дриады любопытны и легкомысленны. Естественно, связи эти были кратковременны, но от некоторых из них у дриад появились дети, полукровки. Несчастные создания. Они сильны в магии природы, как и их матери, но бесконечно одиноки. Дело в том, что от людей им досталась жажда общения, общества, но, как и дриады, они не могут покинуть пределы леса. Магам с ними неинтересно: лесные цари для них простоваты и слабоваты. И не каждый лесной царь осмеливается заговорить с магами – они и сдачи дать могут. А простых путников, которых можно околдовать и оставить себе в качестве компании, здесь почти не бывает. Вот и маются бедняги. Правда, лет двести назад, один проезжий алхимик научил такого царя получению спирта. С тех пор почти единственное их развлечение – это самогон. А дриады зареклись с людьми путаться, чтобы не плодить больше столь бессмысленное и несчастное племя.
Анариэль вздохнула. Представив себе одержимого жаждой общения, непросыхающего лесного колдуна, ей тоже расхотелось помогать застрявшему на реке лесному царю.
Лес упрямо карабкался в гору. Постепенно пропали лиственные деревья, даже огромные кряжистые дубы. Остались лишь красные сосны. Из-под светлой травы и опавшей хвои то и дело проглядывали белые или желтые камни.
Маркус вовсю гнал коней. Слышно было его недовольное бормотание, что из-за этого растяпы, лесного царя, они могут все интересное пропустить. На полном скаку они вынырнули из леса на берег озера.
Широкое зеркало воды одним своим краем врезалось в золотистые скалы, а с другой стороны обрамлялось лесом. На высоком каменистом берегу среди корявых красных сосен возвышался раскидистый граб. Гладкий ствол дерева и соседние валуны были покрыты красновато-рыжим мхом, трава на склоне выгорела почти до бела, а над озером разгорался закат.
Анариэль показалось, что она очутилась в куске янтаря: желтое сливалось с оранжевым и плавно перетекало в красное. Солнце садилось, и янтарь превращался в рубин. Тени становились резче, листья граба почернели, а мох налился кровью. Алый сок дня побежал по стволам сосен, стекая в воду. Но вот краски сгустились, камни и деревья потемнели, как яшма, а озеро засветилось жемчужным цветом, покрываясь легчайшей дымкой тумана.
– Это не все. Давай распряжем коней, у нас еще есть время, – тихо сказал Маркус.
Они спешились, позаботились об усталых конях и уселись на толстых и удобных корнях граба.
Когда совсем стемнело, и в небе замерцали первые звезды. Маркус шепнул девушке:
– Смотри внимательно.
Не спеша, одна за другой, в небе показались пять лун. Они различались оттенками, размером и фазой: полная большая белая, две растущие, голубая и зеленая, убывающая желтая толстушка и сумасшедший тоненький и огромный сиреневый серп. Все пять лун выстроились в линию, а вокруг них загорелись звезды, необыкновенно яркие и разноцветные, казавшиеся теплыми живыми существами. Спустя некоторое время Анариэль смогла различить созвездия, они двигались… как живые! Вот охотник пустил стрелу в пробегающего оленя. Вот вспорхнул лебедь, испуганный купающейся красавицей.
Лунный свет серебристым ковром залил горы, деревья и берег озера. Вода озера оставалась непроглядно черной, в ней не отражалось ни звездное небо, ни луны, только изредка вспыхивали на поверхности блуждающие бледные огоньки.
Все вокруг молчало, лишь раздавались громкие всплески воды в озере и тихий, призрачный смех. Вдруг один из огоньков на воде стал ярче, взорвался снопом искр, нечто огромное, длинное, блеснувшее в лунном свете выпрыгнуло из воды и снова исчезло в озере. Анариэль успела заметить похожую на лошадиную голову с изогнутым тяжелым рогом посреди лба, мокрые пряди короткой гривы и гибкое тело, переходящее в очень длинный извивающийся хвост с плавником. Козерог! Она их только в звездном атласе встречала, даже в свитках, которые хранились в доме мага, ей не встречалось ни одного упоминания об этих фантастических животных. От волнения она уцепилась за руку Маркуса, а тот только усмехнулся.
Всю ночь они просидели молча, прижавшись друг к другу, наблюдая за игрой созвездий, слушая русалочий смех, изредка любуясь выпрыгивающими из воды козерогами. А над всем этим безмолвно царили пять лун.
Когда утром они ехали по лесу обратно, Анариэль спросила:
– Что это за место?
– Помнишь, отец упоминал теорию о том, что наша страна станет частью другого мира? Озеро и его берег принадлежат какому-то другому миру, но только после заката. Днем это обычное горное озеро, красивое, но совершенно обыденное. Кстати, ты, по-моему, понравилась этому месту. Обычно козероги так играют только когда все пять лун полные.