Сны исчезающего края

23

Как и обещал, Варран водил ее по лесу и знакомил с местными достопримечательностями, а Маркус непривычно тихой тенью таскался за ними. Она успела полюбоваться видом с верхушки самого высокого дерева, насмотреться на разных оборотней (больше всего ее поразили маленькие птички, легко превращавшиеся в рыб), поболтать с дриадами. Маркус почти все это время молчал, витая где-то в своих мыслях. В вечерних сумерках они подошли к берегу маленького лесного озера. Вода тут была совершенно черной, как бездонная пропасть, поблескивающая стеклянной крышкой, а на поверхности светились золотистые лилии. Залюбовавшись цветами, Анариэль в шутку предложила брату сорвать один, чтобы порадовать ждавшую их на ужин Сольви. Но парень не поддержал ее шутку, а как-то грустно ответил:
– Ей не нравится, когда их рвут.
– А ты пытался?
На этот раз ответа не последовало, и Анариэль ощутила неловкость. Маркус молчал и кусал губы, буравя источавшие сияние цветы мрачным взглядом. Его настроение, и молчание пугали и казались девушке чем-то неестественным. И хотя уже темнело, а до дома Сольви еще предстояло дойти, она потопталась на берегу лесного озера, а потом потянув брата за предплечье, решила расставить точки над «и».
– Марко, какая муха тебя укусила? Можно подумать, что тут на каждом шагу ловушки. Или, что земля сейчас разверзнется и нас засосет…
Маркус болезненно поморщился, как будто ее слова попали по больному месту.
– Я пытался принести ей эти цветы, – тихо признался он. – Бесполезно. Их корни находятся в ином мире. Там в воде только толстый стебель и венчик, а стебель прочный, пока я пытался его порвать, а там и перерезать, едва меня самого не затянуло в какую-то… Не знаю, что там, по ту сторону. Болото, чистая вода или гиблое место, в котором не выжить.
Он запустил руку в волосы и взлохматил их, ему явно было неловко и неприятно вспоминать об этом своем промахе.
– Соль еще ругалась на чем свет стоит, пока меня откачивала на берегу. Эта земля умирает, – резко сменил тему Маркус. – Даже в этом лесу давно уже дыры. Постоянные, вроде этих клятых цветов, временные, через которые иногда невесть что пробирается. Даже при том, что она здесь живет.
Смена темы не отвлекла Анариэль от кое-чего, промелькнувшего в голосе брата, когда он произнес имя жрицы. Она внимательно вгляделась в его лицо, прислушалась к своим ощущениям, и вспышка озарения пронзила ее.
– Марко, ты что, влюблен?!
Парень оцепенел, застигнутый врасплох ее догадкой.
– Но она же женщина земли! Она же всегда будет здесь…
Он тяжело вздохнул, и Анариэль поняла, что он сам уже думал об этом сотни раз. Человек ветра, скитающийся по дорогам разных миров, и человек земли, всю жизнь проживающий в одном мире, даже в одном месте, привязанный к земле, о которой заботится. Трудно придумать более несовместимую пару. И все-таки… Она вспомнила, как Сольви смотрела на Маркуса. Может и не все так плохо? Если они любят друг друга, если это взаимно, может, именно у них получится?
Или не получится. Сердце сжалось от боли за брата. Почему ветер не отбирает у них сердце? Почему они могут любить, желать счастья, семьи или хотя бы просто близких людей? Им уготованы все дороги, миры и время, через которые их ведет ветер. Никто из них не может остаться. Анариэль не помнила, откуда у нее это знание, но знала точно: человек ветра не имеет права не повиноваться зову ветра, если он это сделает, то умрет навсегда. В глубине души она была благодарна Лодингу и Эду за то, что у нее больше не было привязанности к этим людям, а, значит, не было препятствий на ее пути.
– Пойдем, поздно уже.
Она потянула Маркуса и направилась к дому Сольви. Темнело. Вокруг стрекотали, подвывали, щебетали. То тут, то там виднелись слабенькие пятнышки света, какие-то двигались, другие – нет. Корни лезли под ноги, вечерний воздух пробирался за шкирку и трогал тело холодными влажными лапами, заставляя ежиться и ускорять шаг.

В доме женщины земли их встретили встревоженные дриады. Варрена и Сольви не было. Анариэль с Маркусом ужинали медленно и без особого аппетита. Молча.
Девушка не знала, о чем думал брат, но сама она не могла отогнать мысли о его печали и будущем. Хотелось сказать что-то ободряющее, но слова прозвучали бы лживо и искусственно, потому что она не могла поверить в это самое ободряющее.
Через час вернулась Сольви. Она была в охотничьем мужском костюме вместо платья, чуть не по уши измазана грязью, обернутая вокруг головы коса растрепалась, лицо уставшее. Села за стол вместе с людьми ветра и вежливо попросила дриад удалиться, те и растворились, ничуть не обидевшись, и явно обрадовавшись ее появлению.
– А где ты была? – задала вопрос Анариэль.
Женщина земли залпом выпила кубок воды, махнула рукой и устало ответила:
– С Варреном ловили заброду.
Девушка ничего не поняла, а брат, видимо, понял.
– Опять?
Сольви кивнула.
– И что за тварь на этот раз?
– Да так, мелочь. Юркая только, зар-р-раза, намучились, пока пытались поймать. Лисы хоть помогли, да и родичи Варрена загоняли. Многоножка какая-то. С лошадь.
Анариэль даже рот открыла от изумления, а Маркус присвистнул и тут же уточнил:
– Ты не ранена?
– Нет, – взгляд Сольви был теплым и благодарным.
– А что вы с ними делаете?
Женщина земли вздохнула и начала рассказывать. Маркус иногда встревал с дополнениями, но в основном говорила она.
Заброды появлялись в лесу из других миров, ровно как козероги в знакомом Анариэль горном озере. И первая задача Сольви была понять, не опасно ли существо для местных, изловить его и по возможности вернуть обратно. Это не всегда удавалось. Какие-то твари были слишком агрессивны или сходили с ума, попав в незнакомый мир, какие-то не могли вернуться, потому что в процессе выяснялось, что окно в их мир можно будет поймать только через год или еще какой-то период времени. Приходилось их усыплять или убивать. Никто не мог предсказать, как поведет себя тварь на пропитанной магией местной земле, как будет жить сама, и какими станут ее потомки. Поэтому старались не рисковать и быстренько отлавливать всех.
Жизнь в этом лесу перестала казаться Анариэль мирной сказкой. Конечно, Сольви, как человек земли, чуяла появление заброд, а оборотни были хорошими охотниками, но все равно.
– Сольви, – женщина ветра решилась задать неприятный вопрос, – ты знаешь, сколько нам еще осталось?
На красивом лице проступила грусть, жрица пожала плечами.
– Годы, не меньше… Но вряд ли намного больше, пока не наступят неотвратимые изменения. Как на пограничном озере.
– А что с ним? – удивилась Анариэль, озеро помнилось ей почти нормальным, несмотря на очень холодную неподвижную воду.
Вместо Сольви ответил Маркус:
– Оно умерло. В этом озере больше нет ничего живого. Рыбы, водоросли, камыши по берегам, – все исчезло и не появляется снова. И люди там больше не могут жить, хотя раньше форпост был. А теперь – мертво.
Мертвое озеро, заброшенная башня связи, черные и паладины, переставшие быть людьми, заброды, бесполезные лесные цари… Если это будет по всему краю, тут станет невозможно жить, даже в городах. А если… если это расползется по соседним странам? Где люди не знают магии и боятся ее. Чем они будут защищаться от многоножки размером с лошадь?
– Это надо остановить, – глухо произнес ее собственный голос, и Анариэль вздрогнула, так как не собиралась говорить.
– Как? – Маркус скептически хмыкнул. – Послать гонцов белым и черным и попросить их прекратить колдовать? И они послушаются? Как ты себе это представляешь.
Сольви покачала головой.
– Отец пытался и Анджис, да и все серые, наверное, перед тем, как уйти из городов, пытались объяснить своим. Ничего не получилось. Жадность, власть… это ладно. Отец говорит, они зависимы от силы, а силы их изменяет так, что они ни о чем другом больше думать не могут.
Вспомнился Лодинг. Да. Он и не думал влюбляться, или даже не мог. Он хотел подчинить ее силу, сделать ее инструментом в своих руках.
Может быть, поэтому Эд и переметнулся к черным. Потому что почувствовал там возможность обрести свою силу. И оставил друга, которого чуть ли не с рождения считал самым близким.
Они разрывают эту страну, разрывают друг друга, предавая и убивая, калеча ради силы, от которой больше не могут отказаться, потому что сами позволили ей уничтожить в себе все человеческое.
– Значит, мы сделаем так, чтобы они согласились, – голос все еще не слушался, как будто в ней говорил другой человек, древний, твердый и холодный. – И используем то, что для них действительно важно. Сольви, как близко ты можешь слиться с этой землей?
Женщина земли смотрела на нее с изумлением и хлопала ресницами. Но что-то в глубине Анариэль уже знало ответ. Они остановят это. Обязательно.