Сны исчезающего края

27

К Осбрику ей пришлось возвращаться в одиночестве. Лодинг хотел поехать с ней, но его учитель так сильно нуждался в поддержке, что он не решился его бросить. Совет Мага упирался, как мог, впрочем, Анариэль надеялась, что вдвоём Верховный с Лодингом убедят их сдаться. Старый маг на прощание поблагодарил её за ожившего после разговора с ней ученика, и заверил, что в нужный срок они прибудут на подписание договора.
В большом и уютном доме Осбрика её встретила Сольви, приехавшая о чём-то посоветоваться с Озом, и это было очень кстати. Анариэль как раз собиралась отправиться к ней, как только немного отдохнёт после переговоров и дальней дороги. Маркус ещё не вернулся, но обе девушки сошлись на том, что ему просто попалась менее сговорчивая сторона, а с самим парнем всё было в полном порядке. Анджис и Осбрик занимались подготовкой к переговорам, поэтому Оз появлялся дома ненадолго, да и не каждую ночь. Так что Анариэль развлекалась долгими разговорами с Сольви и немного пыталась свести их с Маркусом. Чуть-чуть, просто чтобы не чувствовать себя абсолютно бесполезной.
На самом деле, женщину земли не требовалось уговаривать, их с Маркусом чувства были взаимными, но оба они понимали сложности своего положения.
– Тебе придётся его отпускать раз за разом, – говорила Анариэль, разглядывая закат за окном. – Он будет уходить, а ты будешь ждать его. Но, я уверена, всякий раз он будет к тебе возвращаться.
Сольви вздохнула.
«Кроме тех случаев, когда он умрёт», – молчали они, а закат красил их лица и волосы рыжей кистью.
Когда на твоей стороне женщина земли, жить становится легче, думала Анариэль. Хорошо, что до неё это быстро дошло. Расспросив Сольви о её силе, они втроём нашли решение проблемы магов – это жрица земли лишила их подпитки и сделала гораздо сговорчивее. Устроенная ей блокада не могла держаться долго, только один сезон – зима была идеальным временем для того, чтобы погрузить в сон не только жизненные, но и магические силы, с весной же они начнут возвращаться и никакая плотина не удержала бы их, как росток, пробивающий себе путь даже среди камней. Месяц они ждали, чтобы обе стороны убедились в том, что спад магических сил повсеместный и сам собой не пройдёт, а потом отправились в города, так что по идее у них в запасе оставался ещё месяц, чтобы убедить самых упорных и несговорчивых. Тем более, что серые, которых признавала сама земля, своей силы не потеряли, а наоборот, приросли в ней. Дриады, оборотни, гномы, прочие местные жители и живность, – тоже. Так что ни чёрные всадники, ни паладины не смогут им серьёзно навредить в случае чего.
Поначалу Сольви тревожилась, что перенаправленная в людей и существ энергия будет слишком нестабильной и мощной, чтобы её можно было контролировать. Но тут ей пришёл на помощь Анджис, не первую сотню лет изучавший влияние магии на всё живое. Его участие в ритуале помогло сделать поток силы щадящим и адаптировать к нему магов и остальных. Он же не переставал наблюдать за состоянием каждого, обучил десяток серых распознавать признаки приближающегося безумия, спровоцированного вышедшей из-под контроля силой, и разослал их патрулировать округу. Стихийники тут помочь не могли, – сколько бы ни было силы, они не чувствовали избытка, как бочка с выбитым дном не чувствует, если поставить её под водопад.
Девушки то и дело возвращались к обсуждению их планов, то перескакивали на Маркуса, то делились рассказами о своём детстве. Рассказывая о том, как она попала в дом Осбрика, Анариэль чувствовала себя глупее не придумаешь. Весь её путь казался ей теперь хаотичным и безрассудным, но выйди всё по-другому и, кто знает, удалось бы им так быстро встретиться и найти решение. Услышав, что она чуть не уничтожила себя и своих бывших любимых, Сольви была шокирована, и предположила, что когда-то с ней уже случилось что-то очень сильно ранившее её сердце, если предательство вызвало в ней такую бурю. Анариэль задумалась об этом, но не смогла ничего вспомнить. Ей и самой теперь казалось, что её реакция тогда была несоразмерно бурной, как если бы маг хотел вызвать дождь, а накликал наводнение, смывшее и посевы, и людей, которые просили его об этом. И она не могла понять, было ли это влиянием больной, доведенной до края исчезновения земли, или что-то внутри неё самой было способно на такие эмоции. Думать об этом было неприятно и немного тревожно, как будто то, что никак не хотела отдавать её память, до сих пор саднило и кровоточило глубоко внутри.