Сны исчезающего края

31

Анариэль стояла на берегу знакомого неподвижного озера. Вдали серели горы, за спиной поднимались пологие холмы. Ей часто снилось это место. Раньше ей снилась её встреча с Лодингом. А теперь... Оказалось, что это первый перекрёсток, на котором её увидел Господин Дорог, и отсюда ей легче всего читать перекрёстки. Каждый раз, когда она засыпала в доме Леспера, она попадала сюда.
Дорога раскинулась под ногами пыльным полотном, как и тогда. Но теперь это была не единственная дорога. Над её поверхностью стелилась полупрозрачная изумрудная лента, испещрённая письменами. И совсем тонкая искристая синяя ленточка. Вдоль дороги шло множество нитей, ярких разноцветных, тончайших почти прозрачных и тяжёлых серых, тянущихся по самой земле. Всё живое оставляет следы на дороге, слепки своей жизни. Надо только отделить нужные. Надо суметь распутать нить, высвободить её из цепких объятий сотен перекрёстков. А потом останется малость – научиться читать эти странные письмена. Лес смеялся, когда после первого сна Анариэль рассказала ему это. Он смеялся и радовался тому, что она так быстро всё поняла. Тогда он сказал, что прочитать письмена будет очень легко – перекрёстки не знают границ территорий, языков и времён, они сами – границы.
Анариэль уже разматывала свою ленту и ленту Лодинга. Ей хотелось узнать, как дела в Скайлен. Но сейчас предстояла задача посерьёзней – обнаружить след Господина Дорог, раскиданный по всем перекресткам и смотать его в единый клубок памяти. Лес не верит, что это возможно, ведь перекрёстков тысячи, и за века своей жизни он не раз читал каждый из них, но сам не бывал ни на одном.
Анариэль долго думала, как это можно сделать, пока в предыдущем сне не увидела в озере знакомое отражение звёздного неба, которое не раз наблюдала над домом Осбрика. Конечно, с земли дороги не распутать, а если попробовать взять выше? Когда-то у неё неплохо получалось читать по звёздам, а здесь и этого не потребуется...
Она сосредоточилась. Озеро снова вспыхнуло звёздной глубиной, всё окутал мерцающий серебристый туман. Ленты следов почти растворились в этом тумане, но под поверхностью дороги и над ней на высоте человеческого роста появились новые линии, переливающие и сияющие. Они казались живыми, и девушка спиной чувствовала их связь с просвечивающими высоко в небесах звёздами. Руки сами потянулись к одной из линий, самой яркой. На ощупь она походила на мохнатую шерстяную нитку, и Анариэль осторожно потянула за неё. Земля бешено завращалась под ногами, но девушка быстро оттолкнулась от земли и встала на воздух, во сне он всегда был для неё надежной опорой. Нить в руках дернулась, попыталась выскользнуть, начала извиваться – бесполезно, Анариэль крепко держала свою добычу, только позволила поднять себя выше.
Нить безжизненно повисла. Девушка тихо позвала. Ветер взвыл и закружился ураганом вокруг Анариэль. Ураган расширялся, кольца его рвались, превращаясь в небольшие смерчи и уносясь прочь. Звёзды засияли ярче, и в ответ нить вспыхнула золотистым светом и начала мягко скручиваться вокруг руки Анариэль, бережно выпутываемая ветрами из объятий перекрестков. Но вскоре колдунье стало не до наблюдений за играми ветра и нити – чужая память открылась ей и окатила невидимой волной...

Очнулась она в уже ставшей привычной комнате в доме Леспера. Вообще-то домом он был только изнутри. Снаружи он выглядел как величественный, потрясающий воображение замок, выросший среди скал. Но это был мираж. Лес говорил, что не может с этим ничего поделать, если бы он мог – превратил бы его в небольшой домик. Теперь Анариэль понимала, откуда взялся этот замок – это образ из памяти Леспера, подсознательно он уверен, что жилище горного владыки должно выглядеть именно так, но самому ему для жизни нужно не так уж много, поэтому внутри замок превращается в довольно скромный, но уютный дом, прообраз которого она тоже видела в памяти.
Анариэль теперь много знала о Леспере, но не собиралась рассказывать ему всё. Он не сделал ей ничего плохого. Иногда ей казалось, что забвение – это великолепный дар, а её за какую-то провинность лишили этого дара. И она совсем не стремилась открывать всем то, что видела в их памяти.
Леспера она нашла в небольшой гостиной. Он ходил из угла в угол, взволнованный и явно догадывающийся, что Анариэль нашла ответы на его вопросы.
– Ну как? Удалось? – нетерпеливо спросил он. И из глубины его глаз на Анариэль так явственно взглянул герой её сегодняшнего сна, что девушка невольно отшатнулась.
– Ты чего? Я тебя напугал? Извини, я сам взвинчен с утра, как будто действительно должно произойти что-то важное. Да ты садись, Ани, и рассказывай, не тяни, умоляю.
Он подлетел, ласково усадил её в огромное мягкое кресло, прервал свою сбивчивую скороговорку и упал в кресло напротив. Так что у Анариэль было достаточно времени, чтобы справиться с нахлынувшими на на неё чужим отчаянием и собственной болью сострадания.
– У твоего проклятия старая и запутанная история, – начала она издалека.
– Я не буду вдаваться в детали, но ты умудрился нарушить некий серьёзный запрет, ты смог убить безумца, который замахнулся на богов, но и сам он был полубогом, так что его убийство не могло сойти тебе с рук, а кроме того, ты не смог защитить двух других людей, и по несчастливому стечению обстоятельств, это привело к гибели целой долины.[1]
– Для начала неплохо. Но почему в таком случае я стал не нищим калекой, а Господином Дорог?
– Ну, во-первых, делал ты всё это из самых лучших побуждений и по пути совершил немало подвигов. А во-вторых, в твоём проклятии очень важен срок. Нищие калеки, как правило, не живут тысячу лет...
– Но я живу уже гораздо дольше! Почему я всё ещё не свободен?
– Видишь ли, в разных мирах время течёт неодинаково. Здесь прошло уже больше тысячи лет, а там – перевалило за сотню и только.
– За сотню? Значит, мне ещё восемь с половиной тысяч лет здесь торчать?! Анариэль, не молчи, прошу!
– По идее, да. Но у тебя есть шанс сократить этот срок, причём существенно.
– Существенно, – это насколько?
– Не знаю точно, но что-то около двух тысяч лет, включая то, что ты уже прожил.
Леспер расслабился, откинувшись на мягкую спинку кресла.
– И что я могу для этого сделать?
– Ну, часть ты уже сделал. Это ведь ты спас меня, когда меня подстрелили в этих горах. Только ты почему-то забыл об этом упомянуть в нашу первую встречу.
Леспер смутился.
– Я боялся, что ты подумаешь, будто я давлю на тебя.
– В любом случае, теперь ты имеешь право спрашивать, а я могу помочь тебе выпутаться. Дело в том, что ты разрушил защиту той страны, в которой жил. А теперь ты защищаешь деревню в горах. Но вот если ты сможешь создать защиту для целой страны, – это совсем другое дело. Например, ты можешь защищать Скайлен. Через несколько лет страна окончательно стабилизируется в плане магии, но непременно найдутся те, кому захочется её захватить, или поделить...
– Но как я могу это сделать? Я же не полководец, я даже не воин.
– Тысячу лет ты наблюдал за перекрёстками, за передвижением армий и военными действиями. У тебя прекрасная возможность видеть каждый шаг твоих противников. Согласна, у тебя маловато опыта в таких делах, но если ты станешь защищать Скайлен, у тебя найдутся союзники, которые несколько последних веков только и делали, что воевали. К примеру, Лодинг и Эдвард, а если они слишком молоды для тебя, то Осбрик и Анджис.
– Хорошо, – Леспер улыбнулся. – Но почему именно Скайлен, в мире полно других стран?
– Другие страны не интересуют меня.
– Я надеялся, что ты так ответишь. Я буду защищать Скайлен, но при одном условии. Ты откроешь мне мою память, и я хочу стать человеком ветра, как и ты.
Анариэль встала, прошлась по комнате, пальцы её перебирали невидимые струны.
– Прости, но человеком ветра может стать только свободный. Пока ты не расправишься с проклятием, ты не можешь сделать свободный выбор и встать на путь ветра. Ну а память тебе сейчас будет только мешать. Давай сделаем так: ты освободишься от проклятия, родишься снова, когда ты станешь совершеннолетним, я приду к тебе и открою твою память. Тогда уже ты сам решишь, быть тебе человеком ветра или не быть.
– Я согласен. Отныне я буду защищать Скайлен.
– Прекрасно, ну а мне пора возвращаться в деревню. Кристоф там, наверное, уже соскучился...
Леспер замялся и посмотрел на неё с мольбой:
– Не уходи прямо сейчас. Я провожу тебя завтра ночью, хорошо?
И она не стала отказывать. Скоро он всё вспомнит, и она просто не сможет оставить его наедине с этой памятью.