Сны исчезающего края

4*

Утро заглянуло в комнату, яркими лучами пробралось под веки, заставив Сказочника вынырнуть из глубины сна. Он лежал, невидящими глазами уставившись в потолок и пытаясь привести в порядок собственные мысли, запутавшиеся в нитях сна и паутине чужих воспоминаний.
Вчера вечером он с упоением рассуждал, как здорово было бы поучаствовать в событиях, о которых рассказывал Лодинг. А ночью он на своей шкуре узнал, каково это.
Это был странный сон. Яркие картинки, фрагменты истории Скайлен не просто мелькали перед его глазами, – он был участником этих событий, получил доступ к воспоминаниям, чувствам и мыслям своего героя.
Герой... Да, лучшего слова не найти. Холодные капли стекали по лицу. А он смотрел в глаза своего отражения в зеркале над умывальником. В глубине зрачков двигалось и пульсировало фиолетовое пламя. Впервые он увидел такое пламя в своих глазах три года назад, когда ещё был тем, кем был, и покорно нёс бремя разрушения того мира, не помышляя о перемене судьбы, просто ему стали сниться очень странные сны. В них ничего не было, только звёздное небо и она, чей облик ускользал, и с пробуждением в памяти оставался только её взгляд. И чувство, которого никогда за долгую жизнь в том мире он не испытывал, да и не знал, что способен это испытать. Это были просто сны, но они лишили его покоя и уверенности в том, что он принадлежит только своему народу и его мести, после них он не мог отделаться от ощущения натянувшейся в сердце струны, зовущей его куда-то. И вскоре он перестал противиться зову. Он оставил свою страну, магию, власть и могущество, немногочисленные привязанности и сочувствие во взгляде единственного достойного противника, оставил свой мир, последними силами устремившись куда – неважно, лишь бы она была там.
Зов не обманул его, она действительно была здесь, только лет на двести раньше.
– Ничего, как-нибудь нагоним, – упрямо усмехнулся он своему отражению. К тому же, теперь у него было гораздо больше, чем раньше – он знал её имя, запомнил образ и знал, что она действительно существует где-то, кроме его сна.
Фиолетовые бабочки кружили над столом. Они всё утро не приближались к нему, словно опасались увязнуть в липкой паутине его видений.
Ближайшие три дня Сказочник провел дома, почти не отрываясь от письменного стола. Сон ложился на бумагу ровными строчками, хотя и странно было описывать собственные чувства от лица девушки. Но он писал, и освобождённые слова переплавляли боль и одиночество, оставляя за собой сладковато-радостный осадок.
А завершив последнюю главу и окинув взглядом стопку исписанных листов, он наконец вспомнил, что человеку требуется пища и отдых. И с ощущением опустошенности, добравшись до кровати, провалился в сон без видений.

Проснулся он незадолго до заката. Сердце спокойно стучало в рёбра, и даже глаза зеркального двойника не сверкали безумием. Позавтракав и сунув листы в первую подвернувшуюся папку, Сказочник вышел из дома и направился к Осбрику.
Тот сидел в своем кабинете. Заходящее солнце окрашивало комнату золотым, и светлые с проседью волосы хозяина пылали рыжим легкомысленным костром. Влетев в кабинет, Сказочник столкнулся с удивлённо-лукавым взглядом друга. Да, читалось в нём, ты целых три дня писал нечто, но зачем же так врываться?
Осбрик уже давно привык быть первым читателем и критиком, но по странному выражению глаз друга и фонящему от него возбуждению предчувствовал, что сегодня предстоит нечто особенное.
– Хорошего вечера. Извини, что так влетаю, но Лодинг всё-таки рассказал мне про вашу Войну, а потом мне приснилось... В общем, прочти, пожалуйста. Мне очень важно знать твоё мнение, – Сказочник говорил взволнованно и сбивчиво и, так и не завершив фразу, положил на стол папку с листами. Осбрик приподнял бровь, неторопливо взял первый лист, и взгляд его упал на слова: «Добро пожаловать в страну волшебства, леди..."
За окнами уже разгорался рассвет. Небо светлело, и первые блики утра проникали в комнату, разглядывая двух странных людей. Один застыл в огромном кресле со стопкой бумаг в руках, а другого почти не было видно, смутная тень в углу, памятник ожиданию. Яркие оранжевые бабочки сполохами огня порхали между людьми.
– Не думал, что такое возможно, – наконец очнулся Осбрик, перевернув последнюю страницу.
– Это её слова, её мысли, но и твои тоже. Как будто тебе удалось посмотреть на жизнь через её глаза.
– Мне просто приснился сон, – Сказочник выбрался из своего угла и уселся напротив Осбрика, он старался говорить спокойно, но внутри оставался напряжённым, сам не понимая, что с ним происходит, и почему тема их взаимосвязи с этой девушкой мгновенно уводит его в глубокую оборону. Если бы перед ним был кто другой, не Осбрик, он бы вообще проигнорировал это замечание, сделав вид, что оно никак не касается его.
– Конечно, просто сон, который соответствует действительности до мелочей. Причем про озеро в горах и призвание Маркуса Лодинг не мог тебе рассказать. Я сам узнал про это от сына, а они так и не подружились. Для Маркуса любой, причинивший ей боль, человек становится потенциальным врагом. Это один из самых глупых, но незыблемых его принципов.
– Эту книгу можешь выпускать в свет. Людям полезно помнить свои легенды, даже если они не такие славные, как им бы хотелось.
– Хорошо, Оз, а что было потом?
– Потом? Ладно, поговорим и про потом, только сначала переберёмся на веранду. Заодно я тебя покормлю, ты ведь наверняка за последние дни о еде раза два вспоминал.