Сны исчезающего края

Тень прошлого

7

В этом мире он ни разу не называл своего имени, легко и равнодушно приняв прозвище «Сказочник». Осбрик как-то раз спросил его об этом, но Сказочник отвел глаза и тихо сказал, что не желает бед Трилли, так что его имени лучше здесь не звучать. Оз не стал настаивать, – он тоже не желал бед и верил, что имя этого человека может их привести.

Кулак с гулким стуком ударился в стену. Звук и боль пришли одновременно, пробуждая, помогая вырваться из цепких сетей воспоминаний, хоть ненадолго.
Рядом порхала красная бабочка, яркая и тревожная как кровь на руке. Кровь? А, да – это он разбил зеркало вчера вечером. Или позавчера. Или сегодня. Дни путались в голове, он не спал уже дней десять. Потому что не хотел больше видеть сны… и отражения в зеркалах. Лицо глупца, искажённое гордыней и потерей. Её глаза, кричащие от боли, молящие вернуть всё обратно. И сны, сны про тело на наливающемся красным снегу. Или то был не снег? Нет, не думать, не вспоминать! И кто придумал память, подкрадывающуюся к спящему, как убийца.
Сказочник обессилено опустился в кресло. Десять дней назад он был счастлив. После разговора с Осбриком он едва не летал, ведь ему снова начали сниться особые сны, а значит, скоро он снова отправится в путь и может быть, на этот раз ему удастся её догнать. Он жил в ожидании чуда, и чудо не заставило себя ждать, снова придя во сне. Только после этого чуда хотелось выть, забыться хоть как-нибудь, хоть головой о камни.
Когда-то он услышал одну легенду, в которой первые люди жили в каком-то идеальном для них месте, но нарушили некий запрет и были изгнаны. Тогда это показалось ему полной чушью, ведь каким дураком надо быть, чтобы самим убить своё счастье. Теперь он вполне понимает этих "первых людей".
Он вдруг вспомнил о своей книге об истории Скайлен. Судя по отдельным моментам, у неё дар – помнить всё, что было в этой жизни и прошлых. Так неужели это и её боль тоже? Тогда он готов круглые сутки смотреть этот проклятый сон, только бы он не снился ей.
Кровь просилась наружу, но сердце отказывалось биться.

Мрачнее чёрного всадника бродил он по городу, на улицах которого разгоралось лето. Щедрая богиня солнца гуляла по паркам и скверам, раскрашивала дома гроздьями цветов, а вокруг Сказочника была зима. Черты его бледного лица застыли, глаза закрылись, ледяные засовы сковали "окна души", усиливая сходство с каменным ангелом, около которого он теперь проводил много времени. Стены в его доме приобрели металлический блеск, а с потолка тянулись траурные шелковые ленты. Чёрные и красные бабочки тревожно бились в заледеневшие стекла. А в сердце Сказочника с неумолимостью морского прибоя звучали чужие, единственно правильные слова: «Что я без тебя? Что я и зачем?"
Лодинг и Осбрик видели это и удивлялись внезапной душевной муке друга, но сделать ничего не могли.
А что тут сделаешь, если человек ушёл в себя, чтобы себя не видеть?
Город замер в ожидании или Осбрику это только казалось из-за его собственной тревоги и ожидания… чего? Знакомый ему человек был спокойным и сдержанным, он не желал никому здесь зла. Но что будет дальше? Что прорастает у него из глубины и мучает его так сильно, что он даже поговорить толком не может? И кем он обернётся, когда это прорастёт окончательно?
И однажды ночью у ног мраморной статуи среди белоснежных лилий расцвели огненно-красные тюльпаны.