Сны исчезающего края

8*

Осбрик пришёл в часовню посмотреть на необычные цветы, самовольно выросшие в ней. Заходящее солнце пробиралось через высоко расположенные стрельчатые окна, алыми сполохами покрывая белизну стен, оживляя неподвижное лицо ангела. В тени напротив статуи застыл Сказочник, в тонких пальцах горели крылья одного из тюльпанов. Тончайший ало-чёрный шелк и алые отсветы в чёрных глазах, – вот и всё, что напоминало о жизни, остальное – чёрно-белые абрисы каменного изваяния.
– Чем я могу тебе помочь? – осторожно спросил Осбрик, не надеясь на ответ.
– Спасибо, – еле заметно улыбнулся камень. – Я не знаю, можно ли тут вообще помочь.
Это было приглашение уйти, но маг остался, хоть и не решался приблизиться к тому, кто выглядел более безжизненным, чем статуя ангела, и чья искрящая от напряжения аура пронизывала весь город.
– Каждая история хочет жить, – голос, разносившийся под сводами часовни, был похож на скрип надгробной плиты, которую сдвигали с годами налёжанного места. – Хочет быть рассказанной, а лучше – написанной и прочитанной. Но бывают истории, которые и самому себе рассказывать страшно. Что, если все это правда? Как тогда жить? А если это просто мираж, сон, тень никогда не бывшей и совсем чужой жизни? Тогда откуда боль, рвущая грудь? И руки дрожат, и безумие в глазах, закрывающихся от мира.
Я правда не знаю, было это или не было. Но, если было, то случилось с нами, со мной. А если нет, то всё равно вся ответственность за эту сказку лежит на мне. Хотя нет, думаю этот мрак честно поделен пополам. И от этого мне не легче: знать, что где-то она просыпается от холода и собственного крика, а по утрам избегает встречаться взглядом со своим отражением, потому что видит в нём мой взгляд.
Это случилось очень давно. Так давно, что даже она вряд ли помнит, как это было, несмотря на дар памяти. Только где-то глубоко в сердце скрыт кусочек, который помнит вечно, который не может забыть, что он был частью целого.
Их было двое, они были вместе… Это всё слова, жалкие и беспомощные. Они просто не знали, как это – быть порознь. Как можно разделить неделимое. Они были молоды и, да, наверно, счастливы. Хотя это не то слово. Сейчас я понимаю, что счастлив может быть только тот человек, который изведал горе, прошёл путь и достиг своей цели. А этим двоим было не с чем сравнивать: так было всегда, так будет вечно.
Жизнь пролетала легко, на самой вершине полёта. И любая непрошенная тоска мгновенно тонула во взгляде любимых глаз. Её совершенство, лёгкое, воздушное, как чудесная песня. И его безграничная мощь, высокая, гордая и благородная, без страха и упрёка. Как оказалось потом, на беду гордая, безумная и бессильная в трудный момент.
Однако, дорога звала его, а молодая жизнь жаждала приключений и подвигов. И заговорив её слезы и страх красивыми и мудрыми словами, он уехал в дальние края. Оставив любовь узнать значение слов «разлука» и «верность».
Я не могу поручиться за её жизнь, но думаю, ей пришлось нелегко. В пустом доме, в краю, ставшим без любимого чужим, она жила и ждала, и светилась всё так же ярко. Время шло, дни сплетались в месяцы и годы, а его всё не было. И всё чаще люди замечали растерянность и печаль в её глазах. И всё чаще гости бывали в её доме, пытаясь развлечь хозяйку.
А герой долго странствовал по свету, повидал много стран, совершил множество подвигов. И, когда он уже почти свыкся с тоской по оставленной любимой, неясная тревога позвала его домой. Но было поздно.
Когда он примчался к родному порогу, она была в объятиях другого мужчины. Бродяги-музыканта, со сладкими речами и пустыми песнями....
Сказочник замолчал. И Осбрик подумал, что вот сейчас, тюльпан в его руках вспыхнет, или он сожмёт кулак. Но нет. Сказ оставался неподвижен, и лепестки сияли алым у него в пальцах, а на плечи садились мерцающие рубиновые бабочки.
– И что было дальше? – повисшее в часовне молчание было слишком тягостным, чтобы его не нарушить.
– Дальше? – эхом откликнулся Сказочник, складка пролегла между его бровями, трещиной исказив идеальные черты лица мраморной статуи.
– Этот несчастный вдруг понял, что после такого не может жить в этом доме, не может оставаться рядом. Ах, если бы он просто выгнал за шкирку певуна-проходимца. Если бы он остался... Но он вскочил в седло и полетел прочь, сквозь лес, не разбирая дороги. Прочь.
Она же бежала следом пока не упала, обессилев. Наверное, в тот момент она осознала, что произошло, и что без него жизнь не имеет смысла. А, может быть, она думала как-то иначе, но костяной кинжал перечеркнул все мысли и чувства, открыв дорогу красной реке на белом снегу, по которой её душа отправилась на небо.
Он умер в тот же день. Загнав коня, и так и не поняв, что натворил. Жизнь для них была возможна только вместе.
Так это и закончилось.
– А если не закончилось?
– Если не закончилось, то она стала ветром, не знающим покоя. Скитающимся по мирам и сердцам, одинаково легко прощаясь и с теми, и с другими. А он вынужден ждать. Он ждёт попутного ветра, который принесёт сны о ней. И отправляется в путь, понимая, что снова не сможет её догнать, не сумеет докричаться. И будет вынужден опять ждать и мчаться в погоню...
– Так ты пришёл к нам?
– Нет. Тогда я ничего не знал. Я бросил всё, что имел и отправился в неизвестность за мечтой после того, как увидел её во сне. А недавно мне снова приснился сон про неё, про нас. И с тех пор я никак не могу успокоиться.
– Ну так иди за ней. Снова.
Статуя ожила, с неимоверным усилием повернулась, открывая Осбрику полный отчаяния лик, в чёрных глазах которого мерцал фиолетовый огонь безумия.
– А если она помнит? Простит ли она меня? Сможет простить себя? Я боюсь найти её, Оз. Я чувствую, что не сполна ещё оплачен давний счёт, один на двоих. А это значит, что встреча принесёт боль и ей, и мне. И, скорее всего, мы станем причиной боли друг друга. Мне страшно, поэтому я медлю. Да и смогу ли я когда-нибудь догнать ветер?
Трещина губ сомкнулась, бабочки кружили рядом, цветы у ног мраморного ангела были цвета его боли. Некоторые истории Осбрику не хотелось знать, но, если то, о чём говорил этот человек действительно было…
– Сможешь. Напиши сказку. Со счастливым концом. Сказку о детях, ушедших за ветром. А я – подарю хороший конец твоей истории: «Вы встретитесь, рано или поздно. И будете вместе, так или иначе».