Сны Лавритонии.

Глава 7: Тревожное утро

Всю ночь в домике на краю деревни горел свет. Ещё с вечера разыгралась метель — ветер завывал в печке, раскачивал ставни, бил в окна. Ближе к утру труба на крыше перестала выпускать столбик дыма — дров в печку больше не подбрасывали.

Малария снова прошла мимо сеней, потревожив кур за перегородкой. Её пальцы дрожали. Не сосчитать, сколько раз за ночь она выходила к калитке, прислушиваясь к завыванию вьюги и вглядываясь в снежную пелену. Хотелось увидеть знакомые очертания повозки, услышать скрип колёс (она переживала, что Плим не сменил их на полозья). Но дорога к дому оставалась безмолвной, утопая в ледяном плену.

Разум твердил, что Плим — не мальчишка, что он умеет справляться с трудностями и знает лес вдоль и поперёк. Но сердце рисовало другое: поваленные деревья, волчьи следы, неподвижное тело в снегу. Она встряхнула головой, отгоняя дурные мысли.

Под утро она решила, что пора искать помощи. Масляный фонарь едва освещал ей дорогу. Шаг за шагом она шла по рыхлому снегу, оставляя за собой цепочку глубоких следов.

***

Лисс считал, и, наверное, не без основания, что долгий сон — главный друг бедности, поэтому не позволял ни себе, ни сыновьям нежиться в постелях дольше, чем следовало. В конце концов, он совсем не хотел испытать на собственной шкуре действие этой прописной истины.

— Пора, молодчики, вставайте! — пророкотал он, рывком стягивая с них одеяла. — Элл, выгреби золу из печки! Кобер, ступай в кузницу, раздувай горнило! Сегодня начинаем ковать гвозди. Лит за десяток — не пропадём, а то ещё и избу для тебя справим. Решил жениться — шевелись да поспевай!

Он заглянул за занавеску и, тяжело вздохнув, пихнул в бок посапывающую толстушку.

— Эй, хватит лежать коромыслом, накрывай на стол!

Касилия, или просто Каси, как звал её Лисс, уже двадцать один год была его женой. Она печально хрюкнула, перевернулась на другой бок и пробормотала сквозь сон:

— Каша в печи, на подах… Проверь, должно быть, она ещё не остыла. Дай хоть одним глазком досмотреть…

Казалось, пищит комар, а не говорит дородная женщина.

— Корову будешь доить — досмотришь! — буркнул Лисс. — Скотина не станет ждать, пока ты в снах на балу танцуешь. Кобер, помоги матери, а горнило я сам раздую!

Он недовольно натянул тулуп, шагнул к двери и толкнул её плечом. Морозный воздух ворвался в дом плотной волной.

На пороге стояла женщина.

— Доброе утро, Лисс! — уже по лицу кузнец понял, что Малария провела бессонную ночь. — Плим не заходил? Его нет дома. Я подумала, может, он заглянул к вам вчера вечером. Посидеть за кружечкой эля…

— Малария? Вилку мне в печёнку! Проходи, чего встала в дверях, — Лисс отступил в сторону.

Женщина стряхнула с платка снег и переступила порог.

— Не пойму, о чём ты говоришь… Плима нет дома?

Касилия с небывалой проворностью соскочила с лежанки. В её глазах не осталось и намёка на сон.

— Плима нет дома? — пропищала она, протирая глаза.

— Он ушёл в лес ещё вчера утром, но… — голос Маларии дрогнул. — У меня сердце не на месте. Он так и не вернулся. Вот я и подумала — вдруг заходил к вам.

— Ну-ка присядь, — Лисс выдвинул табурет. — А я мигом оденусь.

Касилия накинула на плечи шерстяной платок и засуетилась.

— Ты куда, Лисс? Собираешься в такую погоду искать Плима? — испуганно запричитала она.

— Каси, булочка, успокойся. Я не в лес собрался, если ты об этом подумала.

— Тогда куда же?

Лисс закатил глаза и обернулся к Маларии.

— Мы идём к бургомистру. Надо организовать поиски, — говорил он быстро, одновременно натягивая штаны поверх ночных кальсон. — Хорошо, что ты пришла прямо сейчас. До вечера времени много. Не переживай, найдём Плима. Дальше своей делянки он никуда не уходил. Думаю, метель застала его в лесу, вот он и заночевал. Спит сейчас под брюхом у осла, ждёт, пока распогодится.

— Ты так думаешь? — в голосе Маларии прозвучала надежда.

— Я знаю Плима. Чтобы он заблудился в лесу?! Ой, не пойте мне тетерева.

— А как же дикие звери? — Касилия всеми силами старалась быть полезной.

— Каси, у коровы вымя вот-вот лопнет. Ступай в сарай! — прикрикнул он на жену.

***

В окнах дома бургомистра было темно. Лисс, немного поёрзав, постучал в тяжёлые дубовые ворота. За забором надрывно взвились собаки. Скрипнула дверь сторожки, и в узкой полоске света появилась голова с плюгавой вздёрнутой бородкой.

— Ковойта там принесло? — проорал сторож.

— Это я. Дело срочное к бургомистру.

— Кто эть — я? Смерть за моей тёткою с такими ж словами приходила! Подождёть ваше дело! Господин бургомистр ещё в постелях, и им не понравится, если их разбудють!

Лисс шумно выдохнул в ладони, стряхнул снег с плеч и гаркнул:

— Не заставляй меня, бородатый кикимор, бить в пожарный колокол! Вот что бургомистру точно не понравится! Я подниму всю деревню на уши, а тебе достанется трёпка. Посмотрим потом, как будешь важничать.