Сны Лавритонии.

Глава 10: Рисунки из сундука

Радость Лисса была недолгой. Один из следопытов заметил в сумерках тёмное пятно. Оно могло быть чем угодно — вывернутой корягой, камнем, заледеневшей тушей мёртвого животного. Он уже собирался идти дальше, но пятно вдруг зашевелилось и издало хриплый стон. Следопыт сжал рогатину и осторожно раздвинул ветки. Перед ним стоял осёл. Живой, но едва держался на ногах. Он дрожал всем телом, шерсть покрылась ледяной коркой. Казалось, он простоял так долгие часы, оцепенев от холода и страха. Когда следопыт приблизился, осёл вздрогнул, попятился, но даже не попытался бежать. Только глубоко дышал, широко распахнув глаза.

— Господин бургомистр должен это увидеть. Может, осёл тоже хотел сбежать в город за лучшей жизнью, да передумал?

Он вызволил животное из зарослей и повёл к лагерю.

Увидев осла, бургомистр скривился, натянул воротник повыше и быстро огляделся — надеясь, что никто не напомнит ему про версию с «городской жизнью».

— А где же сам дровосек?

Никто не ответил. Есть осёл, но нет телеги. Нет хозяина. Версия о том, что Плим сбежал в город, рассыпалась, как сухой лист. Не мог же он, в конце концов, сам залезть в упряжь и поскакать по Зыбь-дороге навстречу мечте…

***

Не разбирая поворотов, Бомби промчался из столовой вверх по лестнице, юркнул в коридор и с глухим «бум!» врезался в дверь. Кого-то жизнь ничему не учит. Стеная и причитая, он ввалился в спальню.

Масляная лампа отбрасывала на стены дрожащие блики. Тереция в ночной рубашке сидела на подоконнике, глядя в непроглядную темень за окном. Бомби подошёл и мягко опустил усатую морду на её босые ноги. Обычно этот трюк срабатывал безотказно — так можно было и внимания добиться, и вкусняшку выпросить. Но на этот раз Тереция не пошевелилась. Она, кажется, даже не заметила его. Не смотрела ни на него, ни в окно, а будто внутрь себя.

Такое положение дел Бомби категорически не устраивало. Он сосчитал про себя до десяти. По его мнению, десяти секунд было более чем достаточно для молчания между двумя разумными существами. После этого тишина превращалась в муку.

— Ну что, не видно Плима? — Бомби вложил в свой вопрос всю озабоченность, на которую только был способен.

Тишина. Тереция продолжала смотреть в темноту, не замечая его присутствия.

“Ох, не с этого надо было начинать.”

— Ну, что там за окном? Снег ещё валит?

Тереция наконец взглянула на него, грустно улыбнулась и потрепала за ухо.

— Хочешь поговорить? Нужен собеседник после такого беспокойного дня?

— Что ты! Какие беспокойства! — фыркнул Бомби. — Просто вижу, как ты страдаешь, и у меня аж аппетит пропадает. А это, между прочим, тревожный симптом. Он тяжело вздохнул:

— «Страдать в одиночку нельзя», — так говорила моя бабуля. Иначе можно поймать кукушку.

Он задумался.

— Не знаю, при чём тут кукушка, но бабуля утверждала, что лучше не проверять.

— Согласна, — тихо рассмеялась Тереция. — Твоя бабуля была очень мудрой.

Бомби шмыгнул носом, удовлетворённый тем, что наконец-то добился хоть какой-то реакции.

— Хочешь, зароешься в мою лохматую шерсть, поплачешь, выплеснешь эмоции? — предложил Бомби, устраиваясь поудобнее. — Плим ведь был замечательным человеком, и ты его любила. А теперь — вот оно как! Всё, что от него осталось, — облезлый старый осёл. Какая трагедия!

Он скорбно вздохнул, и даже изобразил всхлип.

— Ты думаешь, с ним что-то случилось? — тихо спросила Тереция.

— Случилось? Конечно, нет! — возмутился Бомби. — Я даже не допускаю мысли, что он сейчас лежит где-нибудь под толстым слоем снега и дожидается весны. Потому что, если так, то до весны его точно никто не найдёт.

Он деловито фыркнул.

— Вздор и глупости. Любая собака тебе скажет: уйти из дома на несколько дней и не возвращаться — это абсолютно нормально. Это просто… собачий отпуск. Так что давай не будем накручивать себя всякими глупостями, а лучше сыграем в отгадывание слов!

Он щёлкнул зубами и довольно объявил:

— Всё, я загадал слово! «Тот, кто нырнул и не вынырнул». Подсказка — это не рыба.

— Нет, Бомби, я не готова сейчас играть. Расскажи лучше, что ещё говорил отец в столовой.

— Утопленник.

Тереция с ужасом распахнула глаза.

— «Тот, кто нырнул и не вынырнул». Правильный ответ — утопленник. Точно не хочешь поиграть в слова?

Она покачала головой.

— Ладно, как хочешь, — вздохнул он. — Ну, что говорил бургомистр в столовой… Ты ведь сама всё слышала. Он разбил людей на группы по двое, а сам куда-то пошёл. Один. Бродил-бродил, и после долгих скитаний обнаружил это глупое животное — без телеги, без дровосека и без сознания.

— Это всё?

— Конечно, не всё. Ещё он спас кузнеца. Но это ведь не имеет отношения к спасению Плима.

— Спас Лисса? Как это? — удивилась Тереция.

— Ну, как сказать… Лиссу почудилось что-то подозрительное на каком-то там холме. Ты же знаешь этого кузнеца. Для него подозрительным кажется даже то, что я разговариваю.