Сны Лавритонии.

Глава 11: Чужая игра

Великан пришёл в пещеру в тот самый момент, когда на поверхности стих последний отголосок лая собак. Его массивная фигура появилась из мрака, и даже слабый свет факелов не мог оживить мертвенную серость каменной плоти. Он казался высеченным из грубой скальной породы — с глубокими трещинами на сгибах и выступами, напоминающими слоистые пласты древних пород.

Как только раздался звук тяжёлых шагов, тролли замерли, а затем рассыпались в стороны, исчезая в тёмных закоулках пещеры. Никто не хотел попадаться ему на глаза. Великан не обратил на них внимания. Громыхая суставами, он подошёл к котлу, сорвал его с треноги и начал заглатывать горячую зеленовато-серую жижу.

Плим с интересом наблюдал. Что, если жидкость начнёт просачиваться между камнями? Но этого не случилось. Каменные сочленения смыкались плотно, удерживая еду внутри. Великан осушил половину котла, шумно выдохнул, провёл рукой по губам, повесил котёл обратно и завалился в один из гротов. Он заснул так же внезапно, как и появился.

Плим слушал, как во сне гулко вздымается каменная грудь. Казалось, это не храп, а перекаты валунов в русле бурного потока. За всю ночь голем ни разу не шевельнулся. Любой позавидовал бы такому сну. Утром он перевернулся и пещеру оглушил гулкий, раскатистый рёв. Плим вздрогнул и вопросительно взглянул на дриаду.

— Испугался? Это он просто зевнул, — усмехнулась она. — Привыкай.

— Это и есть Обалдуй?

— Ага, знакомься — дрессированный зверёк старухи.

Голем выбрался из-под каменного козырька и разогнулся. Тут же вся пещера пришла в движение. Тролли, будто по команде, стали сходиться к центру. Их было десятка три, но ни о каком организованном строе не шло и речи. Громоздкие, уродливые, нескладные, они пытались выстроиться в подобие боевой фаланги, но получалось плохо. Кто-то неуклюже переминался с ноги на ногу. Кто-то ковырялся в носу. Кто-то чесал под мышкой.

Обалдуй зевнул ещё раз. Громкий, тягучий, протяжный рёв отразился от сводов. Тролли притихли.

— Все знают, что делать? — глухо спросил он.

Тролли нервно заёрзали, что, по-видимому, означало «да».

— Тогда с добрым утром! Подходим, разбираем инструменты.

Тролли по одному приближались к Обалдую. Тот молча выдавал каждому кирку, зубило, кувалду и мешок. Получив инструменты, они, не задерживаясь, уходили в тёмное отверстие в глубине пещеры.

— Куда это они? — спросил Плим, когда последний тролль исчез в темноте.

— В штольню, — ответила дриада. — Эта пещера — всего лишь вход в бесконечные лабиринты подземелья.

— И что же они там делают? Камни драгоценные добывают?

Женщина задержала взгляд на тёмном провале. В её глазах промелькнуло что-то странное — то ли отвращение, то ли усталость.

— Если бы… — тихо сказала она. — Ты будешь удивлён, когда узнаешь. Для этого я им и нужна. И, как мне кажется, для этого старухе нужен ты.

Плим наигранно выдохнул:

— Фуф! Уже хорошо. Значит, хотя бы не сожрут.

Обалдуй подошёл к котлу, поднял с пола грубо выструганную плошку, зачерпнул вязкую, жижу и протянул Плиму.

— Ешь! — рявкнул он.

Плим заглянул внутрь. Он-то думал, что тролли питаются чем-то вроде мясного бульона… Но из центра мутной жижи на него уставился глаз. Бесцветный, обрамлённый клочьями шерсти. Конечно, отвратительно — но пустой желудок не собирался ждать приличной еды.

Плим стиснул зубы, взял плошку и отхлебнул. На вкус варево было ещё гаже, чем на вид. Горькое, постное, отдающее гнилью. На языке прилипли мелкие хрящики, в горле застрял длинный волос. Но еда — это сила. Он заставил себя глотать, раз за разом, пока плошка не ополовинилась. Волосы, попадавшие в рот, он сплёвывал, стараясь не смотреть. Справившись с подступившей тошнотой, Плим протянул плошку.

— Благодарю. Это просто отменная гадость.

— Ешь ещё! — великан не предлагал, а приказывал.

Плим стиснул зубы. Сказать «нет»? Тогда Обалдуй просто зальёт ему это прямо в глотку. Он заметил, как дриада приподняла уголки губ. Глубоко вздохнув, он снова поднёс плошку к губам. Что-то липкое и длинное стекло на пальцы — он даже не хотел знать, что. Желудок свело от отвращения, но он не остановился. Через минуту плошка была пуста. На дне остались зубы, осколки костей и спутанные волокна. Глаза внутри больше не было.

— Не обидишься, если я не попрошу добавки? — Плим осторожно поставил плошку на пол.

Обалдуй даже не подумал отвечать на тупую шутку деревенского шута. Он шагнул к дриаде и протянул к ней пальцы. Женщина отшатнулась.

— Только не дёргай. Позволь, я сама.

Он убрал руки. В следующий миг её волосы — густые, с холодным зеленовато-голубым отливом затрепетали, медленно высвобождаясь из древесного плена. Великан размотал цепь на её запястье и подтолкнул к тёмному входу, за которым скрылись тролли. Дриада устало качнулась и, обессилено переставляя ноги, поплелась вглубь туннеля.

Слова зазвучали в голове Плима.

— Дровосек, скоро ты окажешься на поверхности. Не наделай глупостей. Те, кто мог бы тебе помочь, сами в сговоре.