Сны Лавритонии.

Глава 13: История Обалдуя

Обалдуй отрезал от туши кусок мяса и бросил Плиму.

— На, приложи к глазу.

— С чего такая забота? Там, в штольне, ты не был так обходителен.

— Это было твоё знакомство с делами. Как только утихнет суматоха с поисками, станешь ночами рубить деревья.

Великан направился к котлу и снял его с треноги.

— Эй, Обалдуй! — окликнул его Плим. — Тебя ведь так зовут? Можно вопрос?

— Я не отвечаю на вопросы.

— Откуда такое имя — Обалдуй? Кто его для тебя придумал, мать или отец? — Плим был нарочито добродушен, но в голосе звучала насмешка.

— Не твоё дело, — отрезал великан, не оборачиваясь.

— А чего ты так злишься? Мне правда интересно. Вот, например, моё имя — значит «неожиданность». Не то чтобы похвально, но, по крайней мере, родители не назвали меня Тугодумом или Недотёпой. Просто у нас обалдуями называют человека… ну, сам понимаешь, не слишком умного. А ты вроде на такого не похож.

Великан с грохотом повесил котёл на место и обернулся. В пещере повисла напряжённая тишина.

— Я знаю, что значит моё имя у людей! — прорычал он.

Плим понял, что переступил черту, но желание отыграться за случившееся в штольне не отпускало.

— Я это без всякой насмешки, — продолжил он, делая вид, что ведёт дружескую беседу. — Просто представил себя на твоём месте: «Папочка Обалдуй, ты такой умный!» — говорят мне дети, а сами в кулачок хихикают. Или жена: «Дорогой, сходи за водой. Вот тебе ведро, а вот инструкция, как им пользоваться.»

Плим пожал плечами:

— Не просто, наверное… когда вокруг вечно смеются над твоим именем. Особенно если свои.

Обалдуй в один прыжок оказался рядом с Плимом, вырвал из его рук мясо, и сжал с такой силой, что тягучее месиво просочилось между пальцами.

— Если тебе было мало сегодня… — проскрежетал он, — с удовольствием добавлю!

Дровосек зажмурился, ожидая удара, но великан лишь метнул кровавый кусок в стену, шумно выдохнул и поплёлся в свою нишу.

Плим бросил на дриаду ошарашенный взгляд. Её, кажется, позабавил этот спектакль, хотя она и качала головой с упрёком.

— Зачем ты его подначиваешь?

Плим явно чувствовал себя героем.

— Разве не ты сама призывала меня к храбрости? — бросил он с улыбкой.

— Откуда мне было знать, что ты не отличаешь дурость от храбрости, — усмехнулась она. — Ну да ладно, обошлось. Хотя ты даже не представляешь, как опасно пошутил. Ты задел его за самое больное место.

— Вот как? — Плим состроил удивлённую гримасу. — Может, расскажешь?

— Видимо, придётся — чтобы твоё пребывание здесь не оказалось слишком коротким. — Она глубоко вздохнула, будто собиралась затянуть целую былину. — Ты ведь видел на вершине холма большие камни?

Плим вспомнил два валуна, которые показались ему в темноте великанами из сказки.

— Да, но только мельком. В тот день, когда старуха заманила меня сюда.

— Ясно. Но при свете дня ты обнаружил бы поразительное сходство тех камней с этим изувером, — дриада бросила ненавидящий взгляд в сторону ниши. — Заметил, он даже не стал есть после того, как ты напомнил ему про семью?

— Когда меня сюда привезли, — продолжила она, — на этой горе обитала только пожилая женщина. Так, по крайней мере, думали солдаты короля. Старушка жила в том доме, на склоне холма.

Королю и его челяди нужно было место, где они смогут надёжно спрятать меня. Холм с его заброшенными штольнями идеально для этого подходил. Но были две проблемы — близость вашей деревни и, собственно, сама старушка.

С первой проблемой они разобрались так, как ты и видел — договорились с бургомистром. Что же касается старушки, то она оказалась больше удачей, чем препятствием. Горгулье нужно было тело, в котором она сможет встречать непрошеных гостей, если вдруг бургомистр не справится со своими обязанностями.

Однако третья, настоящая проблема, открылась случайно — это была семья големов, живущих в горе.

Когда их обнаружили, Обалдуй попытался доходчиво объяснить всем, что не собирается делить своё обиталище ни со мной, ни со сворой мерзких троллей. Тогда-то я впервые и увидела, на что способна горгулья.

Дриада перевела дух.

— Ты ведь слышал про «Заповедные Лагриньеры», или, как их ещё называют, «Зрелищные сады», которые король Прохламон устроил в Эльманаире?

— Не только слышал, — ответил Плим. — Я даже бывал там с друзьями. Правда, нас не везде пускали: по-настоящему редких тварей таким, как я, не показывают.

— Я была одной из тех “редких тварей”. Смотри — теперь у тебя есть такая возможность.

Плиму стало неловко за свои слова.

— Прости, я не думал…

— Не переживай. Никто не думает. Всех интересует только зрелище. А я — не просто редкая тварь, я, к тому же, ещё и опасна.

Если бы не усмешка на её лице, можно было подумать, что она говорит всерьёз.