Со мной будет Нике

Часть 3

Нике, шатаясь, плелась по больничному коридору. Картинка перед глазами плыла. Девушка с трудом двигала ногами и тяжело дышала. Её тошнило, швыряло из стороны в сторону. Коридор то необыкновенно сужался, то внезапно терял очертания, уносился вдаль и становился бесконечным.

Нике трясло. Она рухнула на банкетку, схватилась руками за голову, и тихонько всхлипывая, начала плакать.

Нике отчетливо ощущала: кто-то сидит напротив и смотрит на нее. Из-за слез в глазах изображение казалось размытым. Её раздражало само присутствие этого человека. Кто-то разглядывает, как ей плохо.

Нике хотелось встать, закричать «Чего вылупился!», ударить, потом разреветься в голос и бросится вон. Но она была без сил. Опустив голову, Нике сидела и шмыгала носом. На минуту она забылась, громко всхлипнула, схватилась за живот, и слезы звонко брызнули у нее из глаз.

***

Луиджи неуверенно начал гонку. Машина вела себя тяжело и нервно, он шёл на пределе, но всё равно болтался позади остальных. Голос механика по радио только раздражал, потому что он реально и так делал всё, что было в силах. На очередном замечании «Ты едешь слишком медленно, поднажми» у Луиджи сдали нервы, он отвлекся, и машину сильно развернуло. Неведомая сила отшвырнула его с трассы, повертела, и он прошелся по отбойникам. Теперь гонка для него была закончена. Он разбил болид, и с трудом сумел выбраться. Ноги болели, и, опасаясь серьезных травм, команда отправила его на обследование в ближайшую больницу.

Врачи не нашли ничего опасного, но ему пришлось подождать результаты некоторых анализов. Уставший, он сел на банкетку и сверлил взглядом стену. Пахло спиртом. Опустив глаза, он вздрогнул и узнал Нике.

Мужчина подумал о том, как легко они расстались в последний раз. Прошло уже больше месяца, и он не надеялся когда-нибудь увидеть её снова. Он вспоминал, как мужественно держалась Нике, когда тонула, как стойко рассказывала о своих неудачах и нежно душила в объятиях кота. Он размышлял, что могло превратить её, смелую и независимую, в измученное, заплаканное существо, почему она оказалась в этом городе, в больнице, перед тем же кабинетом, что и он сам.

Нике снова разревелась. Она вытерла глаза руками, дотерев их до красноты, и, громко всхлипнув, опустила руки вниз.

Луиджи не знал, как ему поступить. Подумав, он подошел к ней, сел рядом и уже повернулся, чтобы сказать, что у нее всё наладится, как Нике отшатнулась, вскочила, словно ошпаренная, и уставилась на него. Узнав Луиджи, она на секунду замерла и разразилась новыми рыданиями.

- Что? Что случилось, Нике? – спрашивал он, силой усаживая её обратно.

- Нельзя … так… жить, - задыхаясь, ответила она и попыталась уйти.

Луиджи резко посадил её на место.

- А-а, у меня нога болит, я упала, - закричала она, переходя с плача на сдавленный смех. – С тобой бы никогда такого не случилось, Луиджи, только я умею попадать в подобные неприятности.

- Но я тут, знаешь ли, тоже сижу не просто так.

Нике звонко расхохоталась. Луиджи почувствовал запах алкоголя. Девушка была пьяна.

Он попытался представить, что могло довести её до такого состояния.

- Как ты оказалась здесь, Нике? Почему в больнице? И почему от тебя несет алкоголем? – спросил он, ничего не надумав.

- На выставке я услышала от работников музея об одной компании, занимающейся продажей картин. Там, вроде бы, служит очень хороший человек, он может помочь в организации собственной выставки или даже устроит картину в музей. Но дело в том, что он живет в городе на другом краю Италии. Вот. А я боюсь летать на самолетах, - на её глазах снова навернулись слезы.

- Я  вру, - продолжила она, вытерев лицо. – Дело не в том, что я боюсь летать. Мне нельзя находиться с людьми в замкнутом пространстве. Катастрофически не везет! Закон Нике. И если со мной что-то случится, то могут пострадать другие люди. Поэтому я не летаю на самолетах. Поэтому я обычно хожу пешком или езжу по ночам, когда никого нет. Тогда я могу быть практически уверена, что если что-то произойдет, я не стану виновницей трагедии… Но мне надо было лететь. Плохо помню, но мне предложили выпить перед взлетом, потому что я тряслась от страха. Я согласилась, но дрожь от алкоголя только усиливалась, и я не могла остановиться, пила дальше, чтобы побороть её. Меня укачало, а голова будто слетела с катушек. Спускаясь по трапу при выходе из самолёта, у меня подвернулась нога, и я упала. Ничего страшного – сильный ушиб. Да и боли в ноге почти не чувствую, слишком сильно раскалывается голова.

- Такое с каждым может случиться.

- Вряд ли.

- В конце концов, ты в порядке. Нога в норме, а голова скоро протрезвеет. Всё плохое закончилось.

- Ничего не кончилось. Невезение продолжается всю жизнь,- снова заревела она. – Мне постоянно не везет, и это не лечится.

- И как ты лечилась? Забудь о плохом. Ты слишком фокусируешься на своих неудачах, вдруг они – твое поразительное везение?!

- Ты сам не веришь в то, что говоришь, - плакала она. – Луиджи, я не хочу ничего необычного. Только чтобы кто-то увидел мои картины, чтобы они заставили задуматься, привели к чему-нибудь... Я не могу объяснить. Я только этим и живу.

- Как же Фикс? – попытался успокоить Луиджи. – Разве он сможет без тебя? Кто же будет его кормить и чесать за ухом?

- Нельзя сосредотачивать любовь на домашнем питомце, - отмахнулась она.

-  Значит на коте - нельзя, а на картинах – можно?

- Картины – это все, что у меня есть.

- Послушай, Нике. Если это поможет, я могу отвезти тебя к тому человеку, что занимается выставками.

- Не стоит. Уже поздно. Он откажется мне помогать.

- Только не надо бояться за мою жизнь! Ничего не случится, если мы поедем вместе.