Со вкусом вишни

3

Было дивное июньское утро. И если серьёзно вдуматься, то у студентов после сессии, все летние утра - дивные. И я собирались отоспаться в это утро часиков примерно до трёх. Дня. И потом весь вечер совсем ничего не делать. И так каждый день. Да, у меня были глобальные планы на лето.
Но не в это утро.
Я проснулась с петухами. Нет, даже не так. Я проснулась от петухов. Они голосили на все лады, хрипло и надрывно. На всю деревню. Это только в фильмах петухи кричат красиво. На деле это просто ужас, как пенопластом по стеклу, только хуже.
Я неохотно поднялась и начала собирать себя в кучу. Руки действовали на автомате по отработанной за студенческие годы схеме. А ведь спала бы и спала, если бы не петухи.
Строя коварные планы мести, я складывала свою постель, составляя египетскую  пирамиду из подушек разной величины. И сверху кружевная тюль. Как-то так. У бабушки всё равно красивее получается. Но я старалась.
Бабуля уже суетилась у плиты, и на кухне пахло чем-то сдобным и печёным. 
- Рано ты поднялась. Спала бы ещё. - Улыбнулась мне бабуля.
- У вас тут выспишься, - я кивнула на курятник, что дед недавно достроил. - Петухов развелось. И все кричат, как резаные.
- Василиса! – Басом проголосили у нашей калитки.
- Чего-то Степан к нам зачастил? – Бабушка выглянула в окно, отодвинув кружевную шторку. – Второй раз уже. Неужто в женихи набивается? 
Я пожала плечами, не желая выдавать хитроумный Стёпкин план. 
- Может и набивается, - многозначительно выдавила я. – Бабуль, где там мои обещанные капустные листы? 
Бабушка только махнула на меня рукой.
- И без листов вон Степка сюда захаживает. Значит нормально всё.
- Василиса, - снова басом прокричал бугай. 
- Чего орешь? – Я выбежала на крыльцо. – Варенье моё принёс?
- Вот! - Парень протянул мне свою ношу.
- Хорошо.  – Я сцапала у него литровую баночку. Как говорит моя мама - обаять и обобрать я с детства умею. – А точно без косточки? 
- Обижаешь. 
- Ладно. Когда под руку идти будем-то? 
- Можно хоть сейчас. – Стёпка пожал огромными плечами.
Ну что с него взять? Нетерпеливый ты наш. Время терять не хочешь, а придётся.
- Сейчас не пойду. - Серьёзно сказала я. – Тут подготовиться надо. Прическу там сделать, каблуки. А то кто ж тебя, героя-любовника, ревновать-то будет, к не расчесанной и не накрашенной?
- Тогда в обед. – Предложил мой кавалер. – Настя в обед дома будет. Я точно знаю.
Ага. Бедняга. Наверное, как и раньше, у её дома целыми днями околачивается.
- Ладно. В обед, так в обед. – Великодушно согласилась я.
И  вернулась  в дом, где уже на столе лежали свежие булочки с маком и заливисто свистел пузатый чайник на плите.
- Чего это Степан с утра хотел?
- Вот, варенья мне принёс. – Я поставила на стол банку, ещё пока не отработанную. – Вишнёвое. Моё любимое.
- Ой, Степан, ой вертихвост. – Бабуля руками всплеснула. – Ещё на прошлой неделе Настасье прохода не давал. У дома караулил. А тут на тебе.  Ты смотри, Василиса, не серьёзный он. Ветреный.  Вот Владимир Терентьев, то другое дело. Тот мужчина степенный, и пасека своя, и медок.
- И дом со сруба. – Добавила я, и рассмеялась. - Бабусь, ты мне уже столько про этого пасечника рассказала, что я почти в него влюбилась. А варенье мне Стёпка просто так, по старой дружбе принёс. Ничего личного. Не волнуйся за меня, Степан - герой не моего романа.
***
- Рецидивист! Как есть! – На весь магазин рассуждала продавщица Людочка. – Я как глаза его серые увидела, сразу всё и поняла. Рецидивист он и есть.
- Кто на этот раз? – Ехидно спросила я, осматривая нашу сельскую лавку. 
- О, Василиса,  не прошло и года! – Продавщица переключилась на меня. – А ты к нам как, на совсем? Или как обычно?
 - Пока вишня не поспеет. – Я изобразила улыбку. – Так что там про рецидивиста? Я пропустила что-то интересное?
В магазине, кстати, народу было человек шесть, и все ждали продолжения душещипательного  рассказа.
- Новенький у нас поселился, - объяснила мне Людочка. А то вдруг я не знаю. - Сегодня с утра заходил, за спичками и за хлебом. А  у самого глаза холодные, внимательные. По всем углам глазами своими пошарил, как будто высматривал он что-то. Подозрительный тип.
- Может от властей скрывается? - пропищала какая-то бабуська с авоськой. – Чего б его сюды принесло? Скрывается рецидивист энтот. 
- Маньяк он, - вставила я. – Маньяк. Не иначе. - Уж чего-чего, а фантазии у меня с избытком. Это я ещё не всё выдала. Но для начала пока и этого достаточно.
- Маньяк, - подхватила эта же бабуська, не отличаясь самостоятельностью в мышлении. – Уголовник и  Вор в законе.
- Рецидивист, - подытожила Людочка, и протяжно вздохнула.
Вот так в деревне сплетни и рождаются. Конечно,  а как вы хотели? Произошло невиданное для нас событие – обычно люди съезжают отсюда в город, разбегаются кто куда, а тут всё наоборот. Городской одинокий мужик, на большой машине. Ключевое слово – одинокий.  Местные дамочки, типа Людочки уже потеряли покой. 
Я усмехнулась. Бедный сосед. Хотя, с его наклонностями… Может и не бедный.
От магазина я шла счастливая, с подготовленной  прической, и с  боевым макияжем, в коротком джинсовом платьице и в калошах. Ну не каблуки же одевать в такую грязь. Ну,  в самом деле. Вот как всё просохнет, тогда да. А сарафанчик короткий в меру, ну чтобы не травмировать общественное мнение. Но достаточный, чтобы подстегнуть к ревности одну юную особу.
Степан снова нерешительно мялся у моей калитки.
- Готов, красавец ты наш? - я протянула ему руку с идеальными короткими чёрными ноготками. – Веди. Буду варенье отрабатывать. Отыграем нашу сельскую мелодраму, как по нотам.
- Чего это мелодраму? - Не понял Степан.
- Ну ладно, - я ухмыльнулась, - пусть будет психологический триллер с порнографическим уклоном.
Стёпа, как обычно ничего не понял. Но я, за школьные годы, к этому уже привыкла.
- Ты, это, улыбайся хоть. - Прошипел он. И стиснул мою ладошку своей лапищей.
О Боже! И это он меня ещё и учит. Святая простота. Да я пол-утра себе фасад разрисовывала, и локоны в кудряшки завивала. Тут и без улыбки всё сработает. Зуб даю.
- Улыбайся. А то я тебя пощекочу, как мимо Настиного дома проходить будем. - С угрозой прошипел Степка.
- На такое уговора не было. – Я всё же улыбнулась. – Не дрейфь, Степан. Вон, нас уже заметили. Выше нос, красавчик.
Действительно, Настя во все глаза наблюдала, как мы приближаемся, чавкая калошами  по лужам и глинистой жиже дороги. 
- Настёнка, - крикнула я, - Привет! Одноклассница.
- Привет, - сквозь зубы выдавила  она. – Василиса, не узнала я тебя, ты потолстела, что ли? Или грудь наконец-то выросла?
- Приобрела женственные формы. – Я усмехнулась. Капустные листы уже были подложены, где надо. - Как поживаешь?
- Лучше всех, - пробурчала она, бросив убийственный взгляд в нашу сторону, и колыхнула внушительным бюстом. Что, несомненно, являлось весомым дополнением к её прочим качественно припрятанным достоинствам. И Настасью я тут прекрасно понимала, будь у меня такой бюст,  я может быть, тоже бы Степана игнорировала, мечтая о Томе Крузе или Бреде Пите. Стёпкина зазноба тем временем ещё раз прожгла меня карими глазками, и тут же скрылась  в сарае, хлопнув со злостью хлипкой дверью на последок.
- Всё, Стёпочка. Миссия выполнена. – Я развернула молчавшего все это время парня обратно. – Поплелись назад, восвояси.  Ты теперь в неоплатном долгу.  
- Дык, я ж уже варенье принёс. 
- Так это же утром было. – Я рассмеялась. – Расслабься, дон Жуан ты наш, сельского разлива. Все, считай Настя уже твоя. Сегодня она попереживает, завтра локти себе будет кусать, а послезавтра сама к тебе придет. Сиди и жди. Эх, Стёпка, мы с тобой были бы отличной парой, если бы не ты. Короче бывай. Когда будет ещё варенье, тогда и заходи. В общем, прощай на веки.