Со вкусом вишни

12

Я стояла во дворе у своего дальнего родственника и внимательно осматривалась.
- О, Василиска! Ты чего здесь? – Дядя удивленно глядел на меня своими мутными синими глазами. Значит, уже с утра успел принять на грудь. Следовательно, будет разговорчивым.
- А я вот иду мимо, дай думаю, зайду до тебя в гости, дядя Петя, да поинтересуюсь, сколько это пенсия нынче у ветерана горячей точки. 
- Да какая там пенсия, - дядя устало махнул рукой. – Разворовали Русь-матушку. Гроши жалкие платят. Вот ты, Василиска, мне скажи, куда мир наш катится? Я у Терентьева этого в гостях раз сто бывал! Да меня его пчелы куда только не кусали, а тут вона чё! Змею у себя пригрели. И не Терентьев это вовсе был, а беглый зек. Вся деревня второй день на ушах. Даже из новостей приезжали. Вот, ты мне  скажи, Васютка, как люди порой бывают изворотливы, да находчивы?
- Не, это дядя Петя ты мне скажи, как ты, с твоей-то пенсией умудряешься каждый день на водку себе находить. Да на еду. Ты ж, я смотрю, не бедствуешь у нас. И одет всегда с иголочки. И покушать себе не голый хлеб берешь. И не работаешь  ты нигде. Не чувствуешь здесь каких-то странностей?
- Так я боевые ещё получаю. И льготный проезд. 
- Окей, Гугл, сколько получает ветеран афганской войны? – Спросила я у телефона. На экране появилась сумма. – О, да это же копейки, дядя Петя. А сколько стоит бутылка водки?
- Вась, ты это. Или конкретно говори, или не отвлекай, не видишь, занят я.
- Чем это интересно? У тебя же как? С утра выпил – весь день свободен.
Дядя почесал свой красный нос.
- Догадалась, значит. Так и знал, что кто-нибудь, да прознает. Я ж, Васька, аккуратно всё это провернул. Я ж не идиот совсем. Я войну прошёл. Я видел, чего большие деньги с людями делают. Мне не надо такого. Я по скромному. По тихому. Мне много не нужно. 
- Да, не  шуми ты, дядя Петя, - я ободряюще похлопала его по плечу. – Лучше расскажи, как оно всё приключилось. А я послушаю.
- Да чего там рассказывать? – Дядя усмехнулся. – Пьяный шёл по лесу. Заплутал. О каменюку какую-то споткнулся и провалился прямо в медвежью берлогу. А там, мать-перемать. Я аж протрезвел, Васютка. Сижу в куче золота, а у самого  руки так и трусятся. Так и трусятся. Ну, я ж не растерялся. Полные карманы набил, пещеру Али-Бабы еловыми ветками замаскировал, и домой побрёл. Как дорогу к деревне нашёл, не помню.  Только я ж не дурак совсем, чтобы с монетами до ломбарду идти. Нет. Я их переплавил на камфорке на газовой. В шарики скатал, и в город понёс. Сдал за копейки, за полцены, но там зато не спрашивали откуда у меня золотишко, а я и не торговался никогда. Думаю, меня за домушника за какого-нибудь в том ломбарде держат. Приношу им переплавленные шарики. Непонятного происхождения, зато регулярно. И им хорошо, они себе цепи и кольца с золота плавят, и мне не плохо. Подспорье, так сказать, к пенсии. 
- Чего ж ты молчишь-то, - не понимала я. – Это же событие такое! 
- А я орать, что ли должен? Что клад нашел. Что денег у меня теперь не меряно. Нет. Я видел, как и за меньшие суммы людей убивали, а я, Вася, жить хочу. Мне ж много не надобно. Чтобы выпить было да закусить. А расскажу я сейчас за клад, и что? Государство почти все отберёт, а что мне останется, так то и украсть могут. Мне так рисковать своим благополучием чего-то не хочется. Сколько лет уже живу, и все хорошо было. И как только ты узнала-то?
- А я в пустой грузовик заглянула. – Усмехнулась я. 
- Так чего теперь делать? – Погрустнел мой дядя. – Я ж не усердствовал никогда. Думаешь, легко было целый грузовик монет и слитков перепрятать. Я понемногу, потихонечку таскал. Чтобы всегда с пустыми руками из лесу выходить. Не то прознает еще кто. Лет за пять или за шесть  и перенес сокровища. 
- Куда?
- Так я колодезь свой зачистил, замазал глиной и раствором цементным, чтобы вода там не поступала, и за все годы наполнял потихонечку. А сверху ерунды всякой накидал: досок старых да брезенту. Знаешь, Васька, как мало людей интересуется моей жизнью? Вот даже ты. Разве было тебе до меня дело? Нет. Вот и получается, что если вести себя тихо, то никому и дела до тебя нету. 
***
Мы стояли у вишни, и уже было давно за полночь. Я не спешила домой, да Стас и не отпускал. 
- Василиса, а ты бы поехала со мной?
- Куда?
- А какая разница? – Он сильнее обнял. – Не могу без тебя. Ни спать, ни есть, ни жить.
Я усмехнулась, и положила голову на его плечо.
- А ты готов терпеть мой ненормальный характер, мои едкие шуточки и пересоленную горелую яичницу?
- Мечтаю об этом. – Он легонько поцеловал. – А ты вишней пахнешь.
- Ты тоже.
Мужчина рассмеялся и зарылся носом в мои волосы.
- Выходи за меня.
- Куда?
- Замуж, - рассмеялся мой кладоискатель. И внимательно посмотрел  в глаза. – Оставь сейчас шутки. Я же серьёзно говорю.  Я люблю тебя, солнце мое.
- И я тебя.
- Жалко только, что мы клад так и не нашли. – Он улыбнулся. - Зато я нашел что-то, гораздо ценнее денег и сокровищ. Тебя  нашел, Василиса моя прекрасная. И уже никогда  не отпущу.
- Не отпускай, - согласилась я.
***
- Так что делать теперь, - говорил дядя Петя, а я тогда всё стояла и стояла  в его дворе, и глядела на заброшенный колодец. – Что делать-то?
- Я бы конечно могла подумать и сохранить твою тайну в секрете, - улыбнулась я родственнику. – Но для этого мне нужна финансовая поддержка. Тогда я могу подумать, а подумав, могу и дальше молчать о найденном кладе.
- Сколько? – Перешел к делу дядя Петя. 
- Пятьдесят процентов. – Да. Я не оригинальна.
- Чего?
- Пятьдесят. Ну, мы же родственники, дядя Петя, тем более, тебе всё равно твоими темпами и за всю жизнь столько не истратить. – Уговаривала я. – А так и мне хорошо, и твоя тайна так и останется тайной. Идёт?
- Идёт. – Улыбнулся мой дядя, и крепко меня обнял за плечи. – Родная кровь, разве ж мы друг друга обидим? Только смотри, никому ни слова!
- Да не вопрос!
КОНЕЦ