Собачья жизнь

Не щенок

Рос я быстро. Как-то незаметно перестал путаться в конечностях и приобрел хотя и нескладные, но очертания большой собаки с длинной черной шерстью. В росте у меня явно преуспевали конечности. По своей комплекции я был немного нелеп, но уже утратил присущую маленькому щенку округлость. Ее друга – своего врага – я возненавидел.

Он появлялся в доме по вечерам, внося в него оглушительные запахи своего одеколона и цветов. Приносил обычно огромный букет алых роз в напыщенной упаковке. Один из букетов я сгрыз. Не специально. Просто они оставили его на табуретке в кухне, увлеченные нежностью друг к другу. Дверь в спальню закрыли. Я поскулил немного, поцарапал когтями закрытую дверь. Услышал раздраженное: «Арчер! Место!» и ушел на коврик в коридор. Еще пару раз подходил к двери, вслушивался в звуки, не сомневаясь, что там происходит то, чего мне видеть не следует. Уже приоткрывал пасть, чтобы испустить вой, но стискивал зубы.

Потом я увидел этот проклятый букет… Он был воплощением предательства. От него несло моей печалью, запахом роз! Я стащил его со стула на пол. Вначале расправился с оберткой. Медленно, с удовольствием разрывая ее в клочья, словно это был костюм моего врага и соперника. Затем перешел к «телу». Шипов у этих роз не было. Тонкие изящные стебли ломались под зубами, наполняя мою пасть горьковатым привкусом зелени цветка. Куда лучше было погрызть купленную ею косточку, но тут дело было в принципе. Хрусь! Это ноги… Хрусь! Это руки, которыми он ее обнимал… Ладони с короткими сильными пальцами, поросшие темными волосками. Бутоны рвал с особым удовольствием, рассыпая вокруг лепестки. Я не могу подарить ей цветы, но она придет и увидит, что я усыпал нашу кухню красотой.

За «дизайн» я получил от него поводком по заднице. Это было настолько неожиданно, что я даже не сразу отреагировал. Бить могла меня только хозяйка! Я зарычал, оскалил зубы и шагнул в его сторону, низко наклонив голову. Он сделал шаг назад.

– Он агрессивен, – слегка повысив тон, испуганно заявил он, выставляя вперед руку с поводком. – Ты совершенно не занимаешься его воспитанием! Сейчас я исправлю эту ошибку…

Он отбросил в сторону поводок и схватил стоящую в углу швабру. Я шагнул к нему, слегка присев на лапах, приготовился к прыжку. Мое собачье нутро издавало утробное рычание. Я орал всей душой: «Уберись из нашей жизни, фальшивка!». Вытянулся в струнку, ощущая телом каждую собачью мышцу. Я уже выбрал мишень – вцеплюсь в его руку с побелевшими костяшками, которой он сжимает древко швабры. Пасть наполнилась слюной в предвкушении крови противника. Он слегка наклонился и медленно занес свое «оружие» для удара. Если он попадет - мне мало не покажется. Мой рык становился громче, а губы задирались выше, обнажая зубы: мне ничего не должно помешать впиться в его тело. Секунда – и во мне развернулась стиснутая злостью пружина. Я летел в выбранном направлении, распахнув пасть. Оглушительный удар сбил меня с направления полета, всепоглощающая боль прорезала мою левую лапу, кажется, там что-то хрустнуло. Пока я поднимался, он занес швабру для очередного удара, и, если бы не хозяйка, он точно успел бы нанести его.

– Ты с ума сошел! Остановись! – закричала она, на ходу заправляя банное полотенце, обернутое вокруг прекрасного тела. – Арчер! Место, кому я говорила?

Я, прихрамывая, отправился на коврик в коридоре. Со стоном улегся и стал вылизывать пульсирующую болью лапу. Внутри горели огнем боль и обида. Он одолел меня. Я усердно вылизывал лапу, прекрасно понимая, что моя боль внутри, и я никак не достану ее языком, но хотелось утихомирить, усмирить ее немедленно.

– Он распотрошил твой букет, и я его наказал, – услышал я раздраженное пояснение.

Стукнулась о стену ручка швабры. Видимо, он отбросил ее. Звякнула о стол чашка. Он нервничает.

– Ты не мог подождать, пока я выйду из душа? – она была сосредоточена, я помню этот тон. Так она говорила, когда я погрыз ее книгу, лежавшую на полу.

Не знаю, как это у меня вышло. Просто она приятно пахла ее руками. Я хотел всего лишь взять ее в зубы, но потом с упоением стал утолять свой зуд. Зубы резались с таким нестерпимым желанием их почесать, что я порой терял голову. В арсенале моих терзаний зубным мучением были книги, ручки, карандаши, шнур удлинителя, собственная миска, старые тапочки хозяйки и еще куча мелочей. От тоски я оторвал кусок обоев в прихожей. Пока она была на работе, я сходил с ума. Несколько раз брал с собой на коврик пульт от телевизора, но к уничтожению не приступил, сумел сдержаться.

– Он бросился на меня! – защищался мой противник.

Хозяйка присела возле меня на корточки и тронула лапу, которая начала распухать на глазах. Ее легкое прикосновение причинило мне острую боль, я инстинктивно заскулил и оттолкнул ее ладонь носом.

– Ты сломал ему лапу… – холодно произнесла она, не оборачиваясь. – Потерпи, Арчер, нужно ехать к доктору.

Она пару раз провела ладонью по моей голове, и мне стало значительно легче. Я благодарно ткнулся носом в ее коленку. Спасибо. Она скрылась за дверью спальни, оттолкнув оправдывающегося врага. Он дернул ручку двери, но та оказалась закрытой, стукнул разок костяшками пальцев. Я зарычал. Он не должен тревожить ее… Враг торопливо ретировался на кухню и прикрыл за собой дверь.

После этой схватки я долго костылял на специальной шине. Хотелось стащить ее зубами, но металл сидел плотно и прочно, хозяйка ругалась, и я терпел, как мог. Ходил, бряцал конструкцией на моей ноге и вздыхал.

На время появления в доме моего врага, меня постоянно закрывали в ванной. Я лежал на прохладном кафеле, умышленно отбросив носом коврик, и вслушивался в их голоса с завистью и тоской. Клал нос около дверной щели и втягивал носом ее запах. Скулить нельзя. Она счастлива…