Собирая осколки. Измена

Пролог

Внимание! Это вторая часть дилогии «Осколки сердца».

Этот роман продолжает историю, начатую в первой книге — «Осколки сердца».

Вы можете начать чтение с этой части. Она написана как самостоятельное произведение, с новым витком отношений и глубокими внутренними конфликтами.

Но для полного погружения в судьбы героев и понимания их выбора, вы можете начать с начала истории:

https://litnet.com/shrt/PVtj

МАРК

«Когда у тебя есть всё, теряешь гораздо больше, чем просто счастье — ты теряешь самого себя». Татьяна Тронина

Я имел всё. Красавицу жену, очаровательных дочек. Семью — мой нерушимый храм. Они были моим миром, смыслом жизни. Всё было идеально. И вот я остался ни с чем. Нет ничего больнее этого. Мысли, как петля на шее. Чем сильнее дергаюсь, тем туже затягивается. Боль проникает во все клетки моего тела, сжимает сердце, ломает изнутри.

Всё началось с анонимного конверта с надписью «Это изменит твою жизнь». Внутри были фотографии и видео — Эмили под дождём. Чужие губы на её шее. Руки под платьем. Мой мир не рухнул. Он взорвался.

Я поручил своему помощнику Тому провести расследование. Выяснилось, что любовника зовут Макс — ему тридцать лет, на четверть века младше меня. Работает менеджером ночного клуба, увлекается фотографией. Они встречались два года, раз в неделю у него дома. Моя сорокалетняя жена, бывшая модель и успешный блоггер, которая могла выбрать любого, выбрала мальчишку.

Самое страшное было в том, что Эмили не изменилась дома. Она оставалась той же любящей женой — провожала меня на работу с поцелуем, была нежной и заботливой. Если бы не тот проклятый конверт, я бы никогда ничего не заподозрил. Она умела жить двойной жизнью так искусно, что я, опытный адвокат, привыкший разоблачать ложь, не замечал ни единого признака измены.

Я ехал домой, сжимая руль так сильно, что кости начало ломить. В кармане лежали фотографии — свидетельства того, как рушится моя жизнь. Два года я жил в иллюзии, а теперь пришло время разрушить и её мир тоже.

Дом встретил меня тишиной. Я знал, что Эмили дома — её машина стояла на подъездной дорожке. Девочки были в школе. Идеальное время для разговора, которого я боялся и ждал одновременно.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовал, как сердце колотится в груди. Каждый шаг давался с трудом, словно я шёл на казнь. И в каком-то смысле так и было — сегодня умирал наш брак.

Эмили была в кабинете, убиралась там. Она обернулась, услышав мои шаги, и на её лице промелькнуло беспокойство. Наверное, мой вид говорил сам за себя.

Я молча протянул ей фотографии. Не сказал ни слова, просто дал ей возможность увидеть то, что видел я. Её лицо изменилось мгновенно. Краска сошла с щёк, глаза расширились от ужаса. Она поняла, что всё раскрылось.

— Марк, я… — начала она, но голос предал её.

— Два года, — сказал я, и мой голос прозвучал чужим даже для меня самого. — Два чёртовых года, Эмили. Пока я работал в суде, защищал клиентов, строил нашу репутацию, ты… ты была с мальчишкой, который годится тебе в сыновья.

Фотографии выпали из её дрожащих рук. По её лицу текли слёзы, но я не чувствовал жалости. Только боль и гнев, которые разрывали меня изнутри.

— Что он дал тебе такого, чего не мог дать я? — спросил я, хотя не был уверен, что хочу знать ответ. — Молодость? Страсть? Что заставило тебя, красивую, успешную женщину, которая могла иметь любого, предать нашу семью ради мальчишки?

Эмили плакала, но не отвечала. Её молчание было красноречивее любых слов. Она не могла оправдаться, потому что оправданий не было.

Вдруг что-то во мне сломалось окончательно. Вся боль, накопившаяся за эти месяцы подозрений, вся злость от осознания обмана — всё это вырвалось наружу. Моя рука сама собой поднялась и опустилась на её щёку.

Звук пощёчины эхом отразился в тишине кабинета. Эмили охнула и прижала руку к пылающей щеке. Я сам испугался того, что сделал. Никогда прежде я не поднимал руку на женщину, тем более на свою жену.

— Прости, — выдохнул я, но слово повисло в воздухе бессмысленно.

Эмили съёжилась на полу, и вдруг я увидел в ней не предательницу, а сломленную женщину. Но было уже слишком поздно что-то менять. Слишком поздно возвращать то, что было разрушено.

Я развернулся и пошёл к двери. За спиной слышались её всхлипы, но я не оборачивался. Не мог. Если бы я посмотрел на неё сейчас, то, возможно, не нашёл бы в себе сил уйти.

Выходя из дома, я понимал, что вернулся в него уже другим человеком. Человеком, чья жизнь разделилась на «до» и «после». До того момента, когда я узнал правду, и после — когда мне предстояло решать, что делать с осколками нашего брака.

Кожа на ладони до сих пор саднила после пощёчины. Я мог поклясться чем угодно, что никогда не подниму руку на неё. Что бы она ни сделала, что бы ни сказала, каким бы злым я ни был — никогда бы не ударил. Но всё изменилось за мгновение.

Когда она посмотрела на фотографии, а потом на меня, во мне что-то сломалось. В глазах потемнело, шум в ушах, и я почувствовал, как лечу в пропасть. Боль была невыносимой — клетку грудную разрывало, сердце билось в отчаянии и не желало верить, что всё это правда. Я готов был выколоть себе глаза, лишь бы не видеть всего этого, лишь бы жить в неведении.