Собирая осколки тьмы: Черный лёд

Глава 5. Железная воля Короны

Великий Зал был переполнен, быть свидетелем зрелища такого масштаба желал каждый. Воздух, густой от волнения и страха, вибрировал от сдерживаемых эмоций.

Киара стояла в первом ряду, ощущая на себе сотни взглядов. Её тело, обычно собранное в тугую, бесшумную пружину, сегодня было напряжено до предела. Она чувствовала, как иссиня-чёрные волосы, убранные в её фирменный сложный узел с тонкими боковыми косами, давят на голову, словно шлем. Пронзительные глаза цвета обсидиана она устремила прямо на пульсирующий артефакт, не позволяя себе моргнуть. Каждый мускул на ее лице, каждую черту — острый подбородок, высокие скулы, безупречно ровную линию бровей — она превратила в часть своей брони. Сегодня её внешность была не просто данью эстетике клана Тенебрин. Это был последний, видимый всем бастион её воли. Стоящая рядом Лиранна, теребила прядь своих огненно-рыжих волос, Сильвия без конца поправляла крылья трясущимися руками. Она наблюдала за этим с отстранённым холодом. «Они позволяют слабости проявляться внешне», — совсем не то, чему учили ее, наследницу Черных Драконов.

Аррен стоял чуть дальше, превратив своё тело в памятник невозмутимости. Каждый мускул был подчинён железной воле. Он чувствовал, как короткие, непокорные пряди серебряных волос, обычно торчащие в беспорядке, сегодня, уложенные, всё равно отказывались лежать идеально, и это мелкое неповиновение раздражало его аналитический ум. Его руки, обычно занятые кристаллами или пером, были сцеплены за спиной — белые, с длинными пальцами, сухожилия на них выступали от напряжения. Холодные глаза цвета рубина он устремил на пульсирующее ядро Сферы, не моргая, будто пытаясь вычислить алгоритм её работы даже сейчас. Черты его лица, будто высеченные из мрамора резцом математика — острый подбородок, прямой нос, тонкие губы — были абсолютно неподвижны. Он дышал ровно, с точностью метронома, но если бы кто-то прикоснулся к его запястью, то почувствовал бы под кожей бешеный, сдерживаемый ритм сердца.

Когда собрался весь преподавательский состав, ректор Хэлверд, поднялся на пьедестал. Его голос, полный власти и магии, прокатился по залу:

— Студенты! Пришёл час, когда Сфера Судьбы определит ваши боевые пары. Помните — это воля самой магии, и её решение неоспоримо.

Церемония началась. Первой вызвали юную фею Илвиру с крыльями цвета утренней зари. Когда ее пальцы коснулись Сферы, в зале вспыхнуло нежно-бирюзовое сияние. Поток пронесся по залу и ударил в грудь Горгану, дракону из клана Бронзовых Крыльев. Вспыхнул новый свет, темно-золотой, оба потока сплелись в гармоничный узор. Илвира всплеснула руками, а обычно угрюмый Горган расцвел улыбкой. Они смотрели друг на друга с радостным изумлением — их союз казался естественным и желанным.

Следующим стал гном Боргин, его парой стала эльфийка-телепат Лиастра с серебристыми глазами. Когда ярко-оранжевый луч Боргина встретился с серебристым потоком Лиастры, образовав прочную связь, гном покраснел и потёр ладонь о штаны. Лиастра, улыбнувшись, кивнула ему. Они не испытывали восторга, но и не были в ужасе — скорее, приняли это с любопытством и готовностью к сотрудничеству.

Затем Сфера свела Торгрена, дракона из клана Молотобоев, и девушку-оборотня, Катрин, из стаи Ночных Теней. Когда их энергии — землистая коричневая и скользкая серая — слились, в зале пронёсся шёпот. Оба стояли, не глядя друг на друга, их лица были каменными. Это был союз, рождённый не для радости, а для преодоления. Они были в смятении, но не шли на открытый конфликт, тишину прерывало только утробное рычание Торгрена.

Атмосфера накалялась с каждой новой парой. Лиранна получила желанного дракона из клана Бурь, Дерека. Сильвия стала парой Лираля, русала из клана Серебряных плавников.

Зал видел слёзы счастья, молчаливое согласие и подавленный гнев. И вот, когда большая часть студентов уже была распределена, настала очередь ключевых фигур.

«Киара Тенебрин» -- прозвучал громкий, требовательный голос ректора.

Она шагнула вперёд. Её пальцы коснулись Сферы. Тьма поглотила зал, и чёрная нить метнулась через всю залу, впившись в грудь Аррена Солариса. Он, бледнея, вынужденно протянул руку, и его ослепительно-белый свет сплелся с её тьмой в тугой, неразрывный узел. Татуировка на их запястьях вспыхнула жгучим холодом.

В зале воцарилась гробовая тишина. Приговор был вынесен.

В потоке их связи мелькнули обрывки чего-то иного — странного тепла, умиротворения, ритма не своего сердца. Был миг, когда могло показаться, что алгоритм Сферы сложнее их предрассудков... Но затем связь схлопнулась, оставив после себя не надежду, а ясное, неоспоримое послевкусие катастрофы. Мысль не звучала, она существовала, как факт: план А провалился. Включился план «Безысходность». Самый страшный сценарий. Их сценарий.

Церемония подходила к концу. Студенты начали расходиться, обмениваясь взволнованными шепотами. Только Киара и Аррен остались стоять недалеко от пьедестала, связанные невидимой, но ощутимой пульсацией между ними.

Он не подошёл. Она не посмотрела в его сторону. Они застыли на расстоянии, словно два магнита, отталкивающиеся друг от друга. В их глазах читалась одна и та же эмоция — смятение.

Прошло около двадцати минут — ровно столько, сколько требовалось магическому соколу, чтобы долететь до их родовых поместий и вернуться обратно с вестью, заставившей две самые могущественные семьи Аэтерии в экстренном порядке телепортироваться к порогу Академии.

Внезапно массивные двери Зала с грохотом распахнулись.

На пороге стояли их родители. Лорд Кельван Тенебрин, метал молнии взглядом. Леди Элени выражала презрение каждой клеточкой своего тела. Лорд Альберик Соларис с лицом, не выражающим ничего, кроме категорического неодобрения, и Леди Кларисса, чья утончённая холодность была опаснее крика.

— Дочь! — прогремел Кельван, направляясь к Киаре. — Мы покинем это место сию же минуту!

В то же время Кларисса подошла к Аррену.

— Сын мой, — её шёпот был острее клинка. — Ты не останешься здесь.