Собирая осколки тьмы: Черный лёд

Глава 18. Воронья Крепость

Если «Молот» был грязным, пропахшим человеческим потом, дешёвым табаком и отчаянием кулаком, вбитым в податливую глину пограничья, то «Воронья Крепость» являла собой нечто принципиально иное. Она была не кулаком, а клыком. Гигантским, ледяным клыком, вмурованным в базальтовую глотку скалы на самом краю творения. Это не было укреплением против людей или орд. Это была пробка в ране самой реальности.

«Пересмешник» с хрустом и скрежетом, будто готовый разломиться пополам, причалил не к полю, а к узкому каменному языку, нависающему над пропастью. Воздух, хлынувший внутрь при открытии люка, ударил не просто холодом, а абсолютным, кристаллическим отсутствием тепла. Он выжигал лёгкие, резал лицо ледяной пылью, несущейся со скоростью катапультного снаряда. И сквозь вой этого ветра, сквозь лязг стали о лёд проникал иной звук — низкий, пульсирующий гул, исходивший не сверху и не снизу. Изнутри. Из груди мира.

Капитан Вальтер, не дрогнув, вышел на обледенелый камень.

— Двигайтесь. Через тридцать секунд здесь нельзя будет стоять, — бросил он через плечо и зашагал к черному, как провал в ночи, входу в скалу.

Лагерь внутри оказался не лагерем в привычном смысле. Это был муравейник, выгрызенный в вечной мерзлоте и базальте. Туннели, выдолбленные во льду и скреплённые стальными арками, походили на внутренности ледяного зверя. Каменные казематы, встроенные прямо в гору, дышали запахом камня, машинного масла и странных, чужих трав. И повсюду — полное, тотальное отсутствие человеческой суеты. Отсутствие людей как таковых.

Мимо них, игнорируя новоприбывших, двигались фигуры, которые казались видениями из иных миров. Гномы в тяжёлых, клепаных мехамагических скафандрах, из трубок на спинах которых со свистом вырывался перегретый пар, растопляющий лёд под сапогами. Высокие, почти бесплотные существа с кожей цвета лунного серебра и волосами белее свежего снега — зимние эльфы Глимфьелла. Их движения были бесшумны, а взгляды, скользнувшие по Киаре и Аррену, — абсолютно пусты, как взгляд самой метели. У разгрузочного рампа два бородатых полу-великана из клана Морозных Кузнецов, чья кожа напоминала потрескавшийся гранит, молча таскали ящики с сияющими руническими сердечниками. В нише, прикрытой брезентом, пристроился, чистя когти, регман — человекоподобная, покрытая сизой шерстью раса с плоскими, как у совы, лицами и огромными глазами, видящими тепло. Он щёлкнул клювом, оценив их, и отвернулся.

— Здесь нет места для просто выносливых, — тихо констатировал Аррен, его ум уже рисовал диаграммы выживаемости. — Только для изначально адаптированных. Биологически, магически или технологически. Людей здесь нет. Их коэффициент полезного действия стремится к нулю с погрешностью в смерть.

Киара лишь глубже натянула капюшон. Её драконья, холоднокровная сущность не цепенела, а, напротив, обострялась в этом холоде. Но гул, этот внутренний рёв земли, давил на неё, как физическая тяжесть. Это было хуже, чем шум битвы. Это был звук болезни.

Их «отдельный блиндаж» оказался не комнатой, а естественной расселиной в скале на самом конце северного уступа. Пещера с неровными, сочащимися влагой стенами, где вода мгновенно превращалась в причудливые ледяные сталактиты. Две скрипучие койки, стол из грубого камня, чугунная печка-«дракон» и крошечное, заиндевевшее до полной непрозрачности окно, в которое лишь угадывалось багровое, пульсирующее зарево в глубине ущелья — свет «Сигмы-Первичной». Ничего лишнего. Это была нора, убежище для инструмента.

Не успели они сбросить вещи, как в проёме, не склонив головы, возник коренастый силуэт.

— Новые? Тенебрин-Соларис? — голос был хриплым, резким, как удар камня о камень. Хозяин голоса оказался гномом, но не похожим на бородатых учёных Академии. Его лицо было покрыто шрамами от обморожения и ожогов, борода коротко подстрижена, чтобы не примерзала к лицу. Запотевшие очки скрывали глаза. — Я Громар. Старший уступа. Капитан сказал, вы с завтра в дело. Он ошибается. Вы в деле сейчас. Разлом плюнул. Ваша экипировка — ваше дело, и слава Камню, не надо подгонять. Пошли.

Никаких представлений. Никаких инструктажей. Их просто вывели обратно в ледяное горло лабиринта и направили к краю площадки, где уже собиралась группа.

Их боевая команда состояла из шести существ. Сам Громар, вооружённый не топором, а огромным, похожим на артиллерийское орудие, ружьём с прикладом из сияющего синего кристалла. Двое зимних эльфов-близнецов, Айрин и Ваэрин, с длинными, узкими клинками, выточенными из вечного льда Глимфьелла. Массивный кракен-рождённый — гибрид тролля и глубоководного существа по имени Грул. Его кожа, отливающая маслянистой синевой, была покрыта самородными ледяными наростами, а в руках он сжимал шипастую палицу из чёрного базальта. И шестая — Ши’ра, женщина расы силькти, обитателей подземелий. Её кожа была цвета тёмного обсидиана, а глаза — полностью чёрные, без белка. На её тонких пальцах поблёскивали сложные кольца с вправленными тусклыми камнями.

— Задача проще некуда, — проскрежетал Громар. — «Сигма» отрыгнула стаю «визгунов» и трёх «плитоходов». Стабилизаторы работают на барьере — им помех не создавать, их не отвлекать. Наше дело — не дать тварям дойти до туннелей. Новые, — он кивнул подбородком в сторону Киары и Аррена, — вы не в их рядах. Вы — ударная единица. Ваша связь — ваш плюс. Покажите, что он чего-то стоит.

Их спустили по ажурной, дрожащей под порывами ветра лестнице на ледяное поле перед скалой. Здесь, в открытом пространстве, багровое сияние Разлома било в глаза, искажая перспективу. Воздух звенел от магического напряжения и пах озоном, серой и сладковатой гнилью. В отдалении, у самого источника света, стояли три неподвижные фигуры в струящихся балахонах. Это и были стабилизаторы — маги-барьеристы. Их руки были воздеты, и от ладоней к разверзшейся ране в реальности тянулись плотные, мерцающие ленты силового поля, сшивающие её края. Они не смотрели на поле боя. Их взоры были обращены внутрь, в сам разлом, их губы шевелились в беззвучном напеве, поддерживающем хрупкое равновесие. Между этой тонкой, дрожащей стеной и скалой уже носилось порождение разлома.