Собирая осколки тьмы: Диссонанс

Глава 9. Трещины.

Утро пришло холодным и ясным, отполированным до безжизненного блеска. Сэра проснулась с ощущением, будто провела ночь на лезвии ножа. Воспоминания о полёте дракона и вопросах, повисших в вечернем саду, жгли её изнутри. Она поддалась. Слабости. Любопытству. Это было предательство не столько традиций, сколько самой идеальной, непоколебимой Хранительницы, которой она должна была быть.

Она выстроила вокруг себя стену из ритуалов. Каждое движение в Роще Уставших было выверено, каждое слово утешения — лишено интонаций. Она смотрела в тусклые глаза людей и видела не боль, а процесс. Так было безопасно. Так было правильно. Она гнала прочь образ чёрного алтаря и хриплый шёпот: «дети…». Это был сбой. Личное падение, которое следовало искупить усердием.

И вот, когда она с почти маниакальным тщанием поправляла уже идеально сложенные поленья у ритуального костра, в тишину ворвался вихрь.

— СЭРА!

Игнис. Её рыжие волосы пылали медным пожаром вокруг смугловатого, веснушчатого лица. Глаза цвета раскалённой меди сверкали неприличной для этих мест жизнью. Она была живым, дышащим пятном на безупречном полотне.

— Рассказывай! Всё! — Игнис схватила её за запястья, её пальцы были тёплыми и сильными. — Настоящий? Из плоти и чешуи? Ты его видела в форме дракона? Правда, что он сияет, как лунная дорожка? Боги, я должна с ним поговорить! Узнать, что там, за нашей… формалиновой клеткой!

Сэра попыталась вырваться, но это было бесполезно. Игнис всегда была такой — неуправляемой, вспыльчивой, чересчур живой. Старейшины давно махнули на неё рукой: из добропорядочного, но заурядного рода, она своей прямотой отпугнула всех потенциальных женихов, что саму её лишь забавляло. И Сэра, вопреки всему, оставалась её единственной связью с миром догм, который та так презирала.

— Игнис, не сейчас, — попыталась остудить её Сэра, но в голосе не было прежней железной убеждённости.

— Что значит «не сейчас»? Он же здесь! Дышит нашим воздухом! Это чудо, а не угроза!

Тень упала на них обеих.

Террон стоял в нескольких шагах, наблюдая за сценой с лёгким, невысказанным интересом. В дорожной, слегка пыльной, одежде он казался просто странным, слишком высоким путником.

— Здравствуйте, — произнёс он. Голос был спокоен, без вызова.

Сэра мгновенно отвела взгляд, уставившись в поленья. Её поза стала неестественно прямой.

— Здравия желаю, — пробормотала она в сторону.

Игнис же расцвела. Она окинула Террона восторженным, изучающим взглядом.

— Так это ты! Я — Игнис. А это Сэра, но ты, кажется, уже знаком. Расскажи всё! Откуда ты? Какой он, твой мир?

Сэра исподлобья бросила на неё взгляд, полный немого укора, но было поздно. Щит был пробит.

Террон смотрел на них: на одну — сжавшуюся в комок догмы, на другую — излучающую ненасытную жажду жизни. Вот оно. Не одна трещина. Две. Одна — скрытая, болезненная, в самом сердце системы. Другая — открытая, смелая, на её окраине. Это был шанс.

Он позволил себе лёгкую улыбку.

— Меня зовут Террон. А мой мир… он большой. Громкий. Иногда очень глупый. — Он присел на каменный парапет. — Есть Империя. Она объединяет много рас: людей, драконьих родов, гномов, эльфов, сидов… Браки между ними — редкость, но не преступление. Сейчас там хрупкий мир. После долгой войны.

— Войны? — Игнис наклонилась вперёд. — Из-за чего?

— Из-за страха, — сказал Террон, и его взгляд стал отстранённым. — Страха, который расколол общество. Он породил Разломы — физические разрывы в ткани реальности. Из них лезли… эхо этого страха. Чудовища. Тени прошлых обид.

Игнис слушала, широко раскрыв глаза. Сэра, всё ещё не глядя на него, замерла.

— Разломы? — переспросила Игнис. — У нас такого нет. Никогда не было.

Террон перевёл взгляд на Серу.

— Никогда? Ни единой трещины?

Она наконец подняла глаза. В них вспыхнула тень холодной уверенности.

— Наше общество едино. Мы чисты от раскола. Нас не могла коснуться такая… хворь.

В её голосе звучала та самая, отлитая в бронзу догм, непоколебимая вера. Но теперь Террон слышал в ней не силу, а хрупкость перегретого стекла. И он с абсолютной ясностью увидел разницу. Его мир болел открыто, истекая магическим гноем из ран. Их мир болел изнутри, вытравливая всё живое в тишине алтарей. Одно и то же заболевание. Противоположные симптомы. Антиподы.

— Возможно, вам просто повезло, — сказал он нейтрально, но продолжил, отвечая на жажду в глазах Игнис. — Война закончилась, потому что нашлись те, кто смог закрыть самые страшные Разломы. — Он сделал паузу. — Мои родители этот мир и склеили. Ценой, о которой не пишут в учебниках. А я – живое напоминание о той цене.

Игнис обрушила на него шквал вопросов. О горах, о летающих кораблях гномов, о том, как выглядит дракон в полёте. Террон отвечал сдержанно, выбирая яркие, живые детали. Он видел, как Сэра, делая вид, что проверяет ритуальные сосуды, прислушивается. Каждое слово о внешнем мире будто касалось незажившей раны.

Их диалог прервали появившиеся вдали стражи.