Собирая осколки тьмы: Диссонанс

Глава 10. Генетическая карта.

Вызов пришёл через час после утренней медитации. Молчаливый страж просто кивнул в сторону башни Правителя. В груди у Серы что-то ёмко и тяжело упало, как камень в колодец.

Кабинет Илиана пах старой кожей переплётов, воском и холодным камнем. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витраж, рисовал на полу цветное пятно, но не грел. Отец сидел за массивным столом, его пальцы были сложены в идеальную, неподвижную пирамиду. Золотые глаза, так похожие на её собственные, изучали её без тени родительской теплоты. Это был взгляд тактика, оценивающего ресурс.

— Садись, дочь.

Она села на краешек стула, спина прямая, руки сложены на коленях. Поза идеальной Хранительницы.

— Каково твоё мнение о… текущей ситуации? — начал он, его голос был ровным, как поверхность озера в безветрие. — О нашем госте.

Сэра почувствовала, как по спине пробегает холодная игла. Ловушка.

— Он представляет интерес. Как артефакт иной культуры. И потенциальную угрозу, которую необходимо контролировать.

Ответ был выучен, отполирован. Он прозвучал пусто.

Илиан медленно кивнул.

— Контролировать. Верно. И как, по-твоему, мы контролируем угрозу?

— Изоляция. Наблюдение. Понимание мотивов.

— Понимание, — повторил он, и в его голосе впервые прозвучала тонкая, как лезвие бритвы, нота. — И для понимания требуются… контакты. Ты, как я заметил, уделяешь нашему гостю значительное внимание.

Вот он, переход. Прямой и беспощадный.

— Я исполняю долг Хранительницы. Отвечаю на вопросы. Следую за ним в Рощу, как было приказано.

— Было приказано обеспечить его пребывание, а не вступать в дискуссии о природе Империи, — мягко парировал Илиан. — Твои беседы с ним, а также… твоё участие в диалоге с его стороны в компании Игнис, были отмечены.

Отмечены. Слово повисло в воздухе, обрастая ледяными шипами. За ней следили. Ей не доверяли.

— Отец, я…

— Молчание будет мудрей, — перебил он. — Контакты с драконом отныне сведены к необходимому минимуму. Ритуальному приветствию. Ответам на прямые вопросы о нашем быте. Не более. За этим присмотрят. — Он сделал паузу, дав каждому слову впитаться, как яду. — Твоё внимание должно быть обращено на другие, более важные связи. Рэндел проявляет беспокойство. И это беспокойство оправдано. Твоё отстранение от него в пользу чужака роняет не только твой авторитет, но и стабильность союза, который жизненно необходим нашему народу.

Гнев вспыхнул в ней ярко и жарко. Не из-за Рэндела. Из-за этого тотального недоверия. Из-за того, что её сомнения, её внутреннюю борьбу превратили в протокольное нарушение.

— Вы сомневаетесь во мне? — вырвалось у неё, голос дрогнул, предательски выдав обиду.

— Я сомневаюсь в устойчивости любой системы, когда в неё вносят непредсказуемый элемент, — ответил Илиан с ледяной логикой. — Ты — ключевая часть системы. Твоя устойчивость теперь под вопросом. Восстанови её. Прояви внимание к жениху. Он — твоё будущее. И будущее нашей крови.

Последнее слово он произнёс с особой, давящей весомостью. Кровь. Высшая ценность. Высшая тюрьма.

Сэра встала. Поклон был безупречным, автоматом, выученным с детства.

— Как прикажете.

Она вышла, не дав волю дрожи в коленях, ощущая его взгляд у себя между лопаток. Холодный, оценивающий, разочарованный.

Следующие дни превратились в упражнение по искусственной жизни. Сэра видела Террона лишь издали — в конце зала во время трапез, в саду, где он одиноко прогуливался под присмотром двух стражей. Их взгляды иногда встречались. Его — вопрошающий, аналитический. Её — быстро отведённый, пустой. Она погрузилась в ритуалы с удвоенным рвением, будто пыталась зацементировать трещины в собственной душе. Проводила время с Рэнделом. Слушала его монологи о чистоте линий, отвечала односложно, чувствуя, как его подозрительность смешивается с триумфом. Он воспринял её возвращение как капитуляцию.

Дни, последовавшие за аудиенцией, текли густо и тягостно, как охлаждающаяся смола. И Террон, наблюдавший со стороны, видел эту перемену. Видел, как стражники вокруг него стали плотнее, как Игнис, столкнувшись с ним в галерее, лишь коротко кивнула и прошла мимо, избегая встречи глаз. На её обычно оживлённом лице лежала тень — не страха, а тяжёлой обязанности. Давят, понял он. На неё тоже давят, сделав своим орудием. Он не стал её останавливать, не стал добавлять ей проблем. Эта игра была грязной, и он не хотел тащить в неё того, кто ещё не утратил живого огня.

Но изоляция Серы была иного порядка. Это была казнь тишиной. И он понимал — ждать больше нельзя. Правда, которую он начал подозревать, должна быть подтверждена. И только она могла дать ему ответы.

Он решился на отчаянный шаг. Не белый дракон, сияющий и очевидный. Ночью, когда луна скрылась за тяжёлыми тучами, он призвал иную форму. Ту, что была наследием матери, тенью, вобравшей в себя хаос и бездну. Форму Чёрного дракона.

Сэра не спала. Она стояла на узком балконе своей башни, вглядываясь в дремлющие сады. Ветер трепал её тонкую ночную рубашку. Вдруг огромная тень, бесшумная и густая, как клочок самой ночи, отделилась от неба и опустилась на каменные перила.