Собирая осколки тьмы: Диссонанс

Глава 14. Между небом и землей.

Путь перестал быть просто перемещением. Он стал странным, растянутым во времени коконом, где существовали только они двое и меняющийся пейзаж. Сэра хотела видеть всё. Каждый камень, каждый ручей был для неё откровением.

— Стой! — её рука впивалась в его мощную спину уже в который раз за день. — Посмотри, вон те деревья… их стволы будто покрыты серебром!

— Берёзы, — терпеливо отвечал Террон. — Если спуститься, увидишь, как кора отслаивается, как пергамент.

— Давай спустимся.

— Сэра, если мы будем приземляться у каждого дерева…

— Я никогда не видела берёз, — говорила она просто, и в её голосе звучала такая безоружная жажда, что ему не оставалось ничего, кроме как вздохнуть и пойти на снижение.

Он понял: её нельзя было просто везти. Ей нужно было пройти этот путь — ногами, ладонями, всеми чувствами. И он, к своему удивлению, не был против. Смотреть на мир её глазами — всё равно что заново открывать его.

— Она смотрит на мир не как завоеватель или картограф, — прозвучал внутри голос Белого дракона, полный одобрения. — А как дитя, впервые вышедшее в сад. В этом есть чистота.

— Чистота наивности, — парировал Чёрный, но без привычной едкости. — Но эта наивность заставляет видеть детали, которые мы, «мудрые», давно пропускаем мимо. Скажи ей… скажи ей, что узор на коре того дерева вон там — как карта забытых троп. Она оценит.

Террон, слегка улыбнувшись, передал ей этот нелепый, чудесный комплимент от своих вечных спутников. Сэра замерла, дотронувшись до указанной березы, и её глаза расширились, будто она и вправду увидела в спиралях коры целую историю.

Но мир не был безопасной галереей. Однажды в лесу на них напал стрёкот — хищник, маскирующийся под заросли. Террон едва успел отбросить его, но в тот миг, когда тварь бросилась на Сэру, из её горла вырвался нечеловеческий, шипящий звук, от которого хищник отпрянул. Позже она смущалась, называя это «нечистым проявлением инстинкта». Он же смотрел на неё с новым уважением: «Это твоя природа. Не отрекайся от неё, когда она спасает тебя».

— Инстинкт выживания, обнажённый и честный, — прозвучал голос Чёрного дракона. — Он благороднее тысячи вызубренных молитв. Передай ей… что она издала звук настоящего зверя. А не декоративной птицы в клетке. Это хорошо.

Террон передал и это. Сэра сначала покраснела, а потом рассмеялась — коротко, смущённо, но это был первый по-настоящему лёгкий звук, который он от неё услышал.

Недели пути тянулись вереницами открытий, маленьких, но вдохновляющих. Террон указал на дымок среди холмов.

— Впереди — Граничная Застава Лора. Вольное поселение. Я останавливался здесь. Знаком со старшим, Зеккаром.

Застава встретила их настороженным, но не враждебным молчанием. Люди, гномы, пара угрюмых полукровок-сидов — все обернулись на чужаков. Зеккар, все тот же старик с усталыми глазами, вышел из своей хижины.

— Вернулся. И, похоже, не один, — его взгляд оценивающе скользнул по Сэре. — Девушку нашёл? Домой везёшь? Неплохо устроился.

Террон позволил себе лёгкую улыбку.

— Зеккар, это Сэра. Сэра, это Зеккар — лучший картограф и худший хозяин западного пограничья.

— Чести, — кивнул старик. — Откуда будешь, дитя? Лицо знакомое… и вроде нет.

Сэра выпрямилась.

— Я из Долины Фениксов.

Тишина на площади стала осязаемой. Зеккар медленно опустил трубку.

— Фени… — он огляделся на остолбеневших людей. — Ну, надо же. Сказки ходят по земле. А ты… ты живая?

В его голосе был шокированный восторг исследователя.

— Насколько мне известно, — сухо ответила Сэра.

— Прямота, — отметил Белый дракон. — Она не прячется за полуправдой. Это требует мужества, особенно когда ты — живая легенда среди незнакомцев. Скажи ей… что её честность делает ей честь.

Террон шепнул ей это на ухо, пока староста собирался с мыслями. Она взглянула на него с удивлением, затем кивнула, и её плечи, до этого слегка напряжённые, расслабились.

Зеккар рассмеялся.

— Ну что ж! Заходите! История к нам в дом пришла!

Вечер в местной таверне стал для Серы погружением в кипящий котёл иного общества. Она видела, как гномы спорят с людьми, как сид тихо напевает что-то, от чего вянут свечи. Здесь было шумное, пахнущее потом и жизнью смешение. И оно не было уродливым. Оно было сильным.

Зеккар забрасывал Серу вопросами. Когда она рассказала об Уставших, он мрачно заключил:

— Инбридинг. Замкнутый круг. Кровь должна обновляться, иначе становится ядом. Жаль. Великий народ…

Позже, когда Сэра ушла в отведенную им комнату, старик наклонился к Террону.

— Серьёзную ношу ты на себя взвалил, парень. Её — как факел в пороховой погреб. Особенно сейчас, когда «Лига» о чистоте проповедует.

— Я знаю.

— И всё же везёшь. Значит, причина весомая. — Зеккар прищурился. — Она и есть причина?

Террон не ответил. Но и не стал отрицать.