Собирая осколки тьмы: Диссонанс

Глава 18. Пепел родины.

Путь домой занял чуть больше недели — немыслимо мало для расстояний, которые отделяли Империю от заснеженных пиков, охранявших долину. Реактивный дирижабль, вычерченный гномьими инженерами, шёл по маршруту, проложенному рукой Террона: через узкие горные проходы, над спящими ледниками, минуя самые коварные воздушные течения. Каждая точка на карте была его немым присутствием, его заботой, протянутой через сотни миль. Сэра почти не покидала кабину, глядя в иллюминатор на проплывающие внизу знакомые и одновременно чуждые очертания.

Когда корабль, наконец, завис над священной чашей Долины, её сердце не дрогнуло от радости. Оно сжалось, словно в тисках. Иллюзорного барьера больше не было. Родные пепельные сады, стройные башни из светлого камня, зеркальная гладь озера — всё это, видимое глазу, казалось теперь не домом, а прекрасной, искусной тюрьмой. И тюремщики уже ждали.

На специально расчищенной площадке у восточной стены её встречали не родные, не друзья. Старейшины Совета Пламени. Трое мужчин и две женщины в строгих, лишённых украшений одеяниях, с лицами, высеченными из того же камня, что и башни. Их взгляды, холодные и оценивающие, скользнули по её потускневшим волосам, по простому, чужому платью, по её осунувшемуся лицу. Ни одного слова приветствия.

— Правитель ждёт тебя в солнечных покоях, — произнёс самый старший, голосом, в котором не было ни трели, ни тепла. — Он приказал явиться немедленно по возвращении.

С тяжёлым, будто наполненным свинцом сердцем, Сэра направилась через безмолвные сады. На неё смотрели. Из-за колоннад, из приоткрытых окон. Взгляды были разными: осуждающими, любопытными, испуганными. Но не было ни одного родного. Она была уже не хранительницей, вернувшейся с триумфом. Она была прокажённой, принесшей с собой скверну внешнего мира.

Отец, Правитель Илиан, ждал её в своей официальной приёмной — высоком зале с огромным окном, выходящим на шпили Храма. Он стоял спиной, глядя на этот символ их вечного цикла. Когда она вошла, он не обернулся сразу. Тишина тянулась, густая, давящая.

— Наконец-то, — сказал он после долгой паузы, и его голос, всегда такой ровный и властный, теперь звучал устало, но с каким-то злым, холодным огоньком внутри. Он повернулся. Его лицо постарело за эти месяцы. — Безрассудная девчонка. Твоя затея могла погубить всё.

Сэра опустила голову в формальном поклоне, но спина её оставалась прямой.

— Я выполняла долг посла, отец.

— Долг? — Он резко фыркнул. — Ты исполнила собственное легкомыслие! Я еле смог удержать народ от паники, сославшись на «политическую необходимость», на «сбор информации».

– Империя подготавливала документы в течение нескольких месяцев для диалога двух цивилизаций. -- Тихо произнесла Сэра.

-- Зачем нам диалог с балаганом?! – бросил Илиан. – Все это фарс, не более.

-- Отец, они могут многому научить нас. – Сэра практически просила.

-- Научить? -- усмехнулся Илиан. -- Они могут только осквернить и поработить. Вся это игра в посольство лишь дым. А дым, дочь моя, всегда выдаёт огонь. И твой огонь… — Он сделал шаг вперёд, и его глаза, так похожие на её собственные, только выгоревшие от времени и власти, впились в неё. — Твой Часовой огонь гаснет. Цикл завершается на десятилетия раньше срока. И все знают почему. Ты осквернила себя. Ты допустила чужую грязь в свою суть, и Великое Пламя карает тебя за это коротким циклом. Ты — живое доказательство правоты наших законов.

Горечь подступила к горлу. Не из-за обвинений, а из-за холодной, беспощадной логики, с которой он, её отец, выносил ей приговор.

— Дыма без огня не бывает, отец, — тихо, но чётко сказала она. — И ты сам это прекрасно понимаешь. Изоляция душит нас. «Уставшие» — не кара, а болезнь. Болезнь, которую мы сами себе создали.

— Молчи! — Он ударил кулаком по каменному подоконнику. — Не смей нести эту ересь здесь! Это он, да? Этот… гибрид, уродец. Он вбил тебе в голову эти гнусные мысли. Он отравил тебя надеждой. Самой страшной отравой. Потому что надежда на чужое спасение – это первый шаг к предательству своего. Он испортил тебя.

Впервые за всю встречу в ней вспыхнуло настоящее, яростное чувство.

— Он не портил меня! — её голос прозвучал громче, чем она планировала. — Он показал мне мир, который живёт, борется, ошибается и продолжает жить! Он показал мне, что чистота — не синоним жизни! Он… — она запнулась, поняв, что говорит слишком много, слишком лично.

Илиан смотрел на неё с ледяным, почти клиническим интересом, как на опасный и непонятный симптом.

— Замолчи. Ты больна. И тебе предстоит лечение. Первым шагом будет твоё Перерождение — мы сделаем всё, чтобы ты прошла через него, несмотря на сбой. А вторым… — он выдержал паузу, — вторым будет твой брак. Сразу после выхода из пламени. Рэндел… он очень переживал из-за твоего бегства. Извёлся весь. Его семья проявила истинное благородство, не отреклась от тебя. Они — оплот наших традиций. Этот союз вернёт тебя в лоно общества. Закрепит.

Слова повисли в воздухе тяжёлым, несмываемым клеймом. Не предложение. Приговор. Сэра почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и вышла, оставив отца одного с его дымящейся горой и несокрушимой уверенностью.

Воздух долины, всегда такой лёгкий и разрежённый, теперь давил на плечи, как тяжёлая, пропитанная пеплом мантия. Каждый вдох напоминал ей: ты здесь не своя. Ты — доказательство, пример, предостережение. Ты больше не человек, ты — аргумент в споре, который ведешь не ты. Дорога к покоям Рэндела казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался болью в натянутых до предела нервах. Она вспоминала Террона. Его спокойную силу, его руки, поправлявшие её плащ, его голос, рассказывающий о драконах. Тоска по нему была такой острой, физической, что перехватывало дыхание.