Собирая осколки тьмы: Диссонанс

Глава 20. Ритуал.

Лабораторная тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием приборов Боргина, была гробовой. Гном, с лицом, похожим на сжатый кулак, склонился над экраном, где прыгали и замирали светящиеся кривые. Он провел датчиком над неподвижным телом Сэры, и аппаратура издала тонкий, скорбный

— Показатели жизненной силы на критическом минимуме, — пробормотал он, не глядя на Террона. Его голос был тусклым, как пепел. — Магический резонанс… едва уловим. Меньше одного процента от базового уровня здорового феникса. — Он снял очки и устало протёр глаза. — Теория теорией, мальчик. Но мы не боги. Мы не можем создать жизнь из ничего. Нам нужен донор. Источник колоссальной силы, который можно перенаправить, перелить, как кровь. И… совместить. Идеально. А такого источника… — он закончил фразу многозначительным молчанием.

Террон стоял на коленях у алтаря, не отрывая взгляда от Сэры. Его разум, заточённый в тиски беспомощности, лихорадочно перебирал варианты. Сфера Судеб могла перенаправить энергию. Но откуда её взять? Выкачать из себя? Он был гибридом, его магия была неустойчивым сплавом, хаотичной — она могла убить её ещё быстрее. Из воздуха? Бессмысленно. Нужен был родственный, мощный и, главное, живой источник, который смог бы резонировать с той крошечной искрой, что ещё теплилась в ней.

Отчаяние, чёрное и бездонное, уже готово было поглотить его целиком.

И тогда в нём заговорили Они.

Не как обычно — споря, перебивая. А в странной, неестественной гармонии. Их голоса прозвучали не в голове, а в самой глубине души, тихо и ясно, как родниковая вода в полной тишине.

— Сын наш, — отозвался Белый дракон, и в его вечном спокойствии впервые слышалась горечь. — Мы видим. Мы чувствуем. Твою боль. И её угасание.

— Она сильная, — добавил Чёрный, и от его привычной насмешки не осталось и следа. Был только холодный, чеканный металл признания. — Сильная и живая. Как лесной пожар. Жаль тушить.

Террон внутренне сжался. Что вы предлагаете? Вы же знаете, я отдам всё…

— Мы знаем, — парировал Белый. — Потому и говорим. Мы… привязались. К ней. К вам обоим. Она видела нас. Говорила с нами. Не как с болезнью, а как с… людьми. В его голосе прозвучало нечто, похожее на удивление и благодарность.

— Скучно стало бы без вас, — буркнул Чёрный, но за этим скрывалось нечто большее. — Так что слушай. Есть путь. Глупый. Отчаянный. По-нашему.

И тогда Чёрный дракон изложил свою идею. Просто, без прикрас. Использовать Сферу Судеб не как проводник внешней силы, а как хирургический инструмент. Выделить из симбиотической души Террона сущность Чёрного дракона — его ядро, его дикую, неукротимую, но невероятно жизнестойкую силу — и передать его Сэре. Вживить. Сшить две угасающие реальности в одну новую.

— Это разорвёт тебя надвое, —сказал Чёрный, и впервые его голос звучал не как угроза, а как констатация. — Наша связь с тобой, наша троица… она разрушится. Я уйду из тебя. Ты останешься с Белым. Будешь… другим. Неполным. Возможно, слабее. Возможно, сломленным.

— Но в ней будет жизнь, — мягко закончил Белый. — Наша жизнь. Переплавленная, но жизнь. Это шанс. Единственный, который мы видим.

Террон замер, не веря. Драконы… предлагали самоубийство. Ради неё. Ради него.

— Ты… не можешь этого хотеть, — мысленно прошептал он, и его внутренний голос дрогнул. — Ты будешь уничтожен.

— Не уничтожен, — поправил Чёрный, и в его тоне мелькнула старая, знакомая дерзость. — Переселен. В более… горячее место. Да и скучно мне уже в тебе сидеть. Хочу посмотреть, каково это — быть птицей.

За этой бравадой скрывалась бездна. Жертва.

— Мы не «хотим», сын, —сказал Белый. — Мы выбираем. Как когда-то выбрали тебя. И теперь выбираем её. Потому что вы — одно целое. И мы часть этого целого. Это… логично.

Террону хотелось кричать. Протестовать. Он чувствовал их — эти две древние, могучие сущности, ставшие частью его самого, его семьёй, его проклятием и его силой. Он не мог принять их жертву.

— Я не могу позволить…

— Ты не «позволяешь», — резко оборвал Чёрный. — Ты принимаешь дар. Последний. Присмотри потом за ней за меня. И за ним, — он мысленно кивнул на Белого дракона. — Он будет скучать по спорам.

И тогда в Терроне что-то переломилось. Горечь, благодарность, любовь и отчаяние сплелись в один тугой, жгучий клубок. Он увидел её лицо. Не это, восковое и мёртвое. А то — озарённое смехом в путешествии, упрямое в споре, доверчивое в полёте. Сэра. Его тихая гавань в чужом мире. Его молчаливый союзник. Его… любовь, которую он так и не назвал вслух.

Она — мой мир, — осознал он с абсолютной, ужасающей ясностью. — И этот мир гаснет. Я не могу жить в потухшем мире. Даже целый. Даже с вами.

Он поднял голову и встретился взглядом с Боргином. В его глазах не осталось колебаний. Только решимость, выжженная дотла.

— Боргин. Настраивай Сферу. Мы делаем переливание. Источник — я. Вернее… часть меня.

— Мальчик, что ты задумал? — Гном нахмурился, но, увидев выражение его лица, побледнел. — Террон, это не…

— Это единственный путь. — Террон встал, его движения были медленными, будто он уже нёс на плечах невыносимую тяжесть грядущей потери. — Часть моей души… уйдёт к ней. Готовь аппаратуру. Рассчитывай всё так, чтобы передача была мгновенной и полной.