Собирая осколки тьмы: Диссонанс

Глава 25. Дорога палача.

Месяц в дороге стёр с Рэндела всё, кроме ярости. Она горела в нём тихим, тлеющим углем. Леса на границе Империи были бесконечными и безразличными. Его одежда — некогда тонкий камзол феникса — была покрыта пылью. Но позолота на пряжке ещё поблёскивала. Этого оказалось достаточно.

Их было трое. Не люди. Гоблины из окрестных холмов, в рваных мешковатых одеждах, с серой кожей и жёлтыми, жадными глазами. Выросли из-под земли, как ядовитые грибы.

— Эй, пташка, — прошипел самый крупный, щербатый. — С неба упал, да?

Рэндел остановился, выпрямив спину.

— Я иду по своим делам. Прочь с дороги. Я не причиню вам вреда.

Тишина. А потом — хриплый, булькающий хохот.

— Слышь, «не тронь»! — зашёлся в кашле второй, похожий на высохший корень. — Он нас пугает!

Рэндел почувствовал холодок по спине. Это был страх. Чистый, животный, которого не было в долине. Здесь не было ритуалов и чести. Была грязь.

— У меня есть золото, — сказал он, и голос дрогнул. Он потянулся к кошельку.

Щербатый перестал смеяться. Его жёлтые глаза сузились.

— А ну-ка, покажи.

Рэндел вытряс несколько монет на ладонь. Солнечный луч зловеще блеснул на металле.

Это была ошибка.

Взор гоблина загорелся. Он не видел человека. Он видел кошелёк.

— Все! — рявкнул он и бросился вперёд.

Рэндела отбросили на землю. Запах плесени, пота и камня заполнил ноздри. Один рвал его плащ, другой бил тупым каменным кулаком в бок. Живот свело спазмом. Он закричал — не от боли, от унижения. Его пальцы судорожно нащупали на поясе рукоять. Не свой, изящный кинжал, а грубый тесак, купленный у первого же торговца.

«На всякий случай». Случай наступил.

Он выхватил клинок и, не целясь, ткнул в сторону ближайшего тела.

Раздался не крик, а хриплый выдох, будто из проткнутого меха. Давящая тяжесть с него спала. Рэндел откатился, поднялся на одно колено. Перед ним, держась за живот, из которого сочилась тёмная, почти чёрная кровь, стоял второй гоблин. На его лице застыло недоумение.

Рэндел смотрел. Он впервые видел, как умирает нечеловек, не угасает — умирает. Здесь. Сейчас.

Он смотрел на свои руки — те самые, что когда-то зажигали очищающее пламя. Теперь на них была чужая кровь. Грязная, тёмная, липкая. И ничего не произошло. Небо не рухнуло. Земля не разверзлась. Только гоблин умирал в луже собственной мочи.

Щербатый заревел и ринулся на него, забыв про золото. Но Рэндел уже не стоял на месте. Его тело сработало само. Он уклонился, подставил подножку. Гоблин грохнулся на землю. Третий, видя это, завыл и бросился прочь.

Рэндел стоял над поверженным врагом. Щербатый смотрел снизу, и в его глазах был уже тот же животный страх.

Огонь закипал в груди — стереть, выжечь, очистить.

Но.

Пламя будет видно. Оно крикнет всему миру: «Я здесь!».

Рэндел выдохнул. Огонь внутри замер, подавленный волей. Рука с тесаком опустилась. Он шагнул назад, поднял рассыпавшийся кошелёк и швырнул его в грязь перед ошалевшим гоблином.

— Дерись за это, — прошипел он. — Как шакал.

Он развернулся и зашагал прочь. Со спины донёсся дикий рёв и звук драки — щербатый рвал мёртвого товарища, пытаясь стянуть с него хоть что-то.

Рэндел сжёг окровавленный камзол. Купил у молчаливого тролля-контрабандиста на заставе простой тёмный плащ.

Урок: Мир не знает чести. Знает грязь, сталь и цену. Убийство — инструмент.

Дорога вела его через поселения, где пахло дымом, потом и чужими жизнями. Он научился слушать. Не ушами — кожей. В тавернах, на постоялых дворах, у колодцев.

Слухи об империи были тревожными, как шум приближающейся грозы.

— Исфрид Тенемар. Император-реформатор, учёный, холодный прагматик. «Железный библиотекарь», — с уважением и страхом говорили купцы. — Держит всё в ежовых рукавицах. Но Лига Старой Крови не дремлет.

— Лига. «Те, кто помнят старую кровь». Аристократы-консерваторы, мятежники, укрывшиеся на юге. Говорят, у них свои маги, свои договоры. «Хотят вернуть старые порядки, когда кровь решала всё», — плевали погонщики мулов.

— Война. Не громкая, а тлеющая. Столкновения на границах. Диверсии.

— Гибриды. Этот слух был самым странным. Шёпотом, с оглядкой. «Слышал, император держит каких-то уродов. Полукровки из долины фениксов. Экспериментирует, что ли». — «Да брось, байки». — «А я тебе говорю, видел… Девку с глазами, как угли, вместе с этим осколочным драконом».

Рэндел замирал, сжимая кружку. Осколочный. Девка с углями вместо глаз. В его груди что-то сжималось, холодное и тяжёлое. Он представил её. Сэру. С чёрными глазами, которые когда-то смотрели на него с ужасом. Теперь они, наверное, смотрят на Террона. И у этого дракона — её глаза. Они украли у него всё, даже право на месть. Так они уже здесь. Под крылом у императора. Убить их теперь — значит напасть на имущество Исфрида. Объявить войну имперской машине.

Нужна была не просто месть. Нужна была стратегия.

В городишке Каменный Мост он нанял охрану. Не людей. Двух краппатов — низкорослых, жилистых гуманоидов с серо-зелёной чешуйчатой кожей и чёрными, не моргающими глазами. Бывших рабов, солдат-наёмников. Он заплатил щедро. И увидел в их взглядах ту же алчность, что и у гоблинов. Но теперь он знал, что с ней делать.

Он притворился доверчивым. Специально показал, где золото. Специально «заснул» тяжёлым сном.

Они пришли ночью. Он услышал шорох чешуи, почувствовал, как над ним заносится тень. От неожиданности и ярости пламя вырвалось из его ладони, опалив руку одного краппата. Тот взвыл. Второй ударил наугад, клинок прочертил линию по ребру Рэндела. Они бежали.

Утром он нашёл цирюльника-гнома, заплатил за молчание. Потом пошёл по следам. Нашёл их в вонючем подвале, где они делили его золото с хозяином — толстым троллем с лицом, напоминавшим испорченное тесто.

Рэндел вошёл спокойно.

— Можете оставить золото, — сказал он тихо. — Это плата ему, — кивнул на тролля. — За возможность провести здесь беседу.