Собирая себя по осколкам

10

Вот это точно проявление того, что он разлюбил, подумала я.

– Мне просто хотелось, чтобы ты почувствовала то, что почувствовал я.

Я отмерла от шока. И даже отшатнулась от него. Ну и мужа я выбрала, который решил мстить.

– Спасибо за урок. – вытерла я слёзы. – Я думаю тебе уже пора.

И вытолкала его за дверь. Сама же уселась на пол возле двери и слёзы полились потоком. Хотелось выть, но я, закусив губу пыталась плакать тише, чтоб не напугать ребенка, который играет в свои игрушки и радуется жизни.

Пошла умылась холодной водой. И зашла в зал и с улыбкой смотрела на то, как дочь играет.

– Мама? – увидев меня залезла на руки ко мне дочь.

– Всё хорошо у нас будет. – говорила я и гладила её по спинке и вытирала слёзы.

Присела и начала играть с Евой. Едва сдерживала слёзы. Уже видя, что она начала зевать обрадовалась, что теперь можно уложить её спать. А самой подумать о том, как выстраивать дальнейший путь.

Сидя на кухне, смотрела в окно и думала. Я же понимала, что всё к этому придёт. Уже давно любви не было. Ведь человек любящий не будет плевать на твоё состояние, на вашего общего ребенка, на твоё здоровье.

Да еще и пытаться сделать тебе специально больно, это вообще что-то противоречащее любви.

Раздался звонок. Хм, Макс звонит. Не хочу разговаривать. Перевернула телефон. Не хочу его слышать. В данный момент уж точно.

Сейчас мне нужно думать о том, как мне работать, если ребенку не дают садик. А частных у нас садиков в городе нет. Отношения с кем-то меня сейчас мало волнуют. Если не сказать больше. Мне плевать на отношения сейчас.

Думаю, еще долго не смогу оправиться. Сейчас ненавижу всех мужчин.

Посмотрела пришедшее оповещение.

«Я видел у дочери каша закончилась. Минут через 5 приеду.»

Охренеть, вот сейчас он вдруг вспомнил о каше. Нет. Мне кажется, он издевается. Обошлись бы и без этой детской каши, приготовила бы кашу на молоке.

Прошла в ванну, чтобы снова умыться. М да лицо красное, глаза воспалены. Красотка. Улыбнулась в зеркало. У меня было состояние сумасшедшей. Толи смеяться, толи плакать. А внутри боль.

Раздался стук в дверь, поплелась открывать. Вздохнула, попытавшись улыбнуться, подумала, что дурная привычка не показывать, что тебе больно, но она меня ни раз спасала. Ещё в подростковом возрасте усвоила, что где больно туда дальше продолжают бить.

Открыла дверь. Смотрю на него, а мне от одного взгляда на него больно. Отвела глаза в сторону, пропуская Макса.

– Вот, я увидел, что её нет, а Ева будет плакать без неё утром. – протянул мне он коробку.

Я посмотрела на коробку отрешенным взглядом, и подняла взгляд на него, он улыбался. А мне хотелось стереть эту улыбку.

Я взяла кашу, кивнув на большее меня не хватило. Я все силы тратила на то, чтобы держать себя в руках.

– Вер, я не хотел. – проговорил он весело – Я не думал, что ты меня любишь. Ты вообще очень редко говорила мне, что любишь.

А оказывается, когда любишь надо об этом говорить почаще, а по поступкам не видно? Что ты не работал практически год, но я всегда поддерживала тебя в твоих идеях, мы жили на пособие и я ни разу не упрекнула тебя. Даже разобраться в себе, я тебя не дергала с тем, что дочери нужны вещи и кушать ей нужно вообще-то. А ещё коммуналку оплачивать. И попросила уйти, только потому что я думала, что уже просто не выдерживаю физически, про морально вообще молчу, а не скинула на тебя всё.

Я снова посмотрела на него. И увидела в глазах злорадство, как будто ему приносит удовольствие моё состояние. И ещё эта улыбочка издевательская.

Я рассмеялась, представив на его месте гиену. Забавно, но похож в данный момент.

– Ты чего? – непонимающе он спросил, перестав улыбаться.

Я покачала головой.

– Тебе пора. – кинула я взгляд на входную дверь.

Он снова меня осмотрел глазами, пожал плечом и усмехнувшись вышел из квартиры.

Мне снова было больно. А хотелось, чтобы мне было безразлично.

Пошла в душ, хочу смыть этот день с себя. Вымылась, наплакалась.

Вошла в кухню, достала турку и сварила себе кофе.

Смотрела в окно, как идёт снег, большими хлопьями и пила кофе маленькими глоточками. Я справлюсь.

Понимаю, что родители не поддержат развод. А мне плевать. О дальнейшем рядом с ним не может быть и речи. Как написано было на кольце Соломона «Всё пройдет, пройдет и это».

Следующие дни прошли в прострации, я не хотела выходить из дома вообще. Да и погода как будто поддерживала меня и было ниже 30 градусов мороза.

В четверг прибежала мама, сказала, что пообщаться с дочерью. И даже мороз был не помеха.

Пока они играли, я готовила нам ужин.

Почувствовала, что на меня смотрят, повернула голову в сторону двери. Мама стояла, сложив руки на груди и в глазах её, я увидела жалость.

О, только этого мне сейчас не хватало, закатила я глаза. А то снова буду плакать, а уже хватит, итак, слез выплакано много.

– Ужинать останешься? – улыбаясь, спросила я у мамы.

Она улыбнулась грустно и присела на стул, положив руки на стол.

– Нет дочь. – и посмотрела в окно.

Я положила ложку и присела на стул напротив.

– Что ты хочешь спросить? – пробормотала я и рассматривала свои руки.

– Приходил Максим, но меня дома не было, а вот Стас был дома. И у них состоялся разговор. – неловко произнесла мне мама.

Что ему понадобилось от моего брата?

– О чём? Давай уже мам, рассказывай всё. Ты же непросто так пришла.

Мама кинула на меня виноватый взгляд и вдохнула.

– В общем он сказал Стасу, что разлюбил тебя.

Я хмыкнула.

– Я знаю. А Стасу зачем об этом знать? – непоняла я.

– Вот и мы не поняли. – встрепенулась мама. – Стас ему сказал, что это он тебя разлюбил, а для него ты сестра и он тебя любит, и не надо ходить к нему и говорить такое. А это было сегодня, я и забыла, что у Максима сегодня день рождение.