Собирая себя по осколкам

16

В середине июля мне позвонили из садика, сказав, чтобы мы проходили комиссию, ведь нас берут в садик.

Так что мы стали проходить с дочерью комиссию, и двух врачей, как назло, не было, так как они были в отпуске, а выходят они с первого сентября.

Насколько я знала, ведь добрых людей много, Макс улетел со своей девушкой на море к своим родителям. И кажется, что выбор сына им понравился, ну конечно родня мужа всегда была падкой на деньги, а та, как стало известно имела свой бизнес. Думают наверное, что она и их будет содержать.

С моими родителями отношения были тоже напряженные, думали, что если перестану жить с мужем, то буду их слушать, и делать то, что говорят.

А мне вот надоело слушаться и быть послушной собачонкой для других. Лучше уж быть послушной для своих мечт и идей.

А так как давно я этого не делала, то приходилось личные границы учиться отстаивать и сначала просто говорить, что не хочу об этом говорить мягко, а в крайнем случае, когда меня слышать не желали, то и просто сбрасывать трубку.

В итоге я даже не хотела к родителям в гости заходить, ведь всё равно была виноватой.

Моей отдушиной был Влад, у нас с ним сложились дружеские отношения, решили, что дружить у нас получается лучше, чем строить отношения. Да и не хотела я отношений. Мне так нравилось жить самой с дочкой, что третьего я пока еще не готова лицезреть в квартире.

Когда вышли врачи из отпуска, то я поехала быстрее до проходить комиссию. Кстати, и ездить самой мне тоже очень нравилось. Я уже более уверенно себя чувствовала. Всего-то нужна была практика. А ещё нравилось, что никто не говорил, что моя машина хуже, чем его.

Пройдя комиссию, оказалось, что так как мы не разведены с мужем, то нужна его флюорография, и благо документы приняли, но попросили, завтра до обеда принесли её.

Шла по коридору, ведя дочь за руку.

– Ева хочешь водички попить. – спросила я, присаживаясь на корточки и указывая в сторону кулера.

– Ага. – кивнула дочь, и полезла доставать стаканчик.

Я помогла ей налить воды, и пока она пьёт воду, решила написать Максиму.

«Привет. Макс, скинь пожалуйста свою флюру, дочери нужна для комиссии.»

Мы поехали погуляли с Евой в парк, покормили белочек и голубей. И вернулись домой уже после восьми вечера. А ответа от Макса не было. Он даже не прочитал. А мне еще и распечатать нужно после того, как он скинет.

Так что, уложив Евочку, решила позвонить. Меня так потряхивало пока шли гудки, как будто делаю что-то противозаконное.

– Алло. – отрывисто произнёс Макс.

– Привет Макс, я тебе писала, для медкомиссии дочери нужна твоя флюорография. – быстро выпалила я, и зажмурилась.

Странная реакция у меня, я нервничала. Почему-то было ощущение, что меня накажут. Хотя ничего не сделала.

– Я не видел. – произнёс он холодно, что-то жуя.

– Мне нужно, чтобы ты скинул до завтра, врач пошла на уступки, а то пришлось бы снова записываться на приём. А это ещё неделю ждать. – сказала я, моя нервозность повышалась в геометрической прогрессии, и я начала покусывать губы.

– Хорошо, завтра скину, сейчас не могу. – с насмешкой произнес он. – Как ваши дела?

– Скинь пожалуйста до 10 утра. Нормально, сегодня гуляли в парке. Родителям привет передавай. – сказала я с облегчением.

А было так страшно, что он откажет.

– Я уже уехал, я в другом городе сейчас. – усмехнулся Макс, снова что-то жуя.

– Мм, а где? – поинтересовалась я.

– Тебя это волновать не должно. – насмешливо произнёс он.

А я услышала женский смех на фоне. Меня это разозлило, то есть мне он все мозги ложечкой выел, что я не сказала, что мы с Евой на море ездили.

– Ну ты ведь возмущался, что я не сказала, что мы были на море. – постаралась спокойно проговорить.

– Это разные вещи. Ты мне должна говорить о передвижениях моей дочери, а я тебе о своих говорить не должен. – отчеканил он. – Еву поцелуй. Пока.

И сбросил трубку. Я в шоке смотрела на телефон. Как школьницу отчитал. Значит разное да? Как будто если бы я ему сказала о том, что мы на море едем, то он бы денег нам дал в придачу, мгм.

Повозмущалась и легла спать.

Утром еле проснулась в 10 часов, да и дочь сегодня хорошо спала. Первым делом проверила скинул ли Макс фотографию своей флюорографии.

Скинул. Я обрадовалась, открывая фотографию. Но затем больно упала с высоты своей радости. Фотография засвеченная. Засвеченная именно там, где указаны дата получения.

Я стала истерически смеяться. Но быстро выскользнула в кухню, чтобы не разбудить дочь. Навела себе чай, всё время смотря на эту фотографию. И не могла поверить, такому гнилому поступку.

Неужели не понимает, что это нужно нашей дочери. Мне это тоже нужно только потому, что нужно Еве.

Меня охватила такая жгучая злость на него, что я не выдержала и написала, был бы тут наверное бы бросилась ему в лицо.

«Ты издеваешься?! Так трудно было сделать нормальную фотографию?! Это не мне нужно было. Это нужно было твоей дочери! Спасибо тебе большое.»

И после бросила в ЧС. Хотя всегда думала, что для блага дочери нужно сохранить хорошие отношения между нами. И начала смеяться, из-за своих заблуждений.

За истерическим смехом, полились слёзы.

Я набрала подруге, которая жила в другом городе.

– Оксана, ты была права, Макс урод. – прорыдала я в трубку, только она ответила на звонок.

– Привет Вер. – рассмеялась Оксана. – Что случилось? Ты что ревешь?

– Ты представляешь, что он сделал? – простонала я.

– Что? – растерянно проговорила она.

– Он скинул мне засвеченную фотографию. – завыла я белугой. – А мне врачу нести её до обеда надо, а там световое пятно.

Оксана просто начала ржать.

– Что ржёшь? Не смешно вообще-то. – обижено шмыгнула я носом.

– Ты просто из-за такой чепухи первый раз так ревешь. – произнесла она пытаясь перестать смеяться.

– Это не чепуха, это важная вещь, ребенка ведь в сад определяю, это же для ребенка. Как он мог, это ведь его ребенок тоже. – сказала я всхлипывая.