Собирая себя по осколкам

17

Уже прошёл месяц, а мы никак не можем пройти адаптацию. Меня это ужасно раздражает. Да и мама всё свое раздражение стала выплескивать на меня.

Или это просто я хожу нервная и воспринимаю, что всем всё не так.

Мама предложила утром гулять в парке, и я согласилась, ведь парк был в пяти минутах от садика, так, что если мне снова позвонят через час после того, как я ее отвела, то смогу быстро добежать.

Вот и сейчас мы шли по парку, я уже подсознательно ждала, что снова будут претензии, но мама удивила меня.

– Вер, я устала. – грустно произнесла мама.

– От чего? – осторожно произнесла я.

И посмотрела, как белочка пробегает по дорожке и забирается на дерево. Уже и шубку зимнюю надела. Всё-таки природа всё продумала.

– Я же разозлилась вначале, когда ты меня стала заваливать вопросами о том, что я хочу делать. – выдохнула она и замедлила шаг.

– Я это поняла. – улыбнулась я, посмотрев на неё.

Мама поджала губы, и посмотрела себе под ноги.

– Я не хотела срываться на тебе, просто я стала замечать, что у меня своей жизни нет, а мне уже почти 50 лет. А я всё время угробила на удовлетворение чужих потребностей. А они ещё и с таким пренебрежением относятся к моему труду. – с болью в голосе произнесла мама.

Я задумалась над её словами и посмотрела по сторонам в поисках лавочки, она стояла в метрах двадцати от нас.

– Пойдем на лавочку присядем? – с улыбкой произнесла, она кивнула. – И что ты будешь с этим делать?

– Я не знаю, но мне не нравится такое положение вещей. – присела мама на лавочку и посмотрела на скворечник, который висит на дереве.

– Может стоит отдать всем их обязанности. – предложила я робко.

Мама повернулась на меня округлив глаза.

– И как ты себе это представляешь? – с нотками раздражения произнесла мама.

Ну нет, снова начинается отрицание и хочет скинуть на меня свой конфликт. Конфликт то происходит у неё с собой. Ей не нравится, но она пытается себя заткнуть голосом разума.

– Мам, я тебя ни к чему не принуждаю. Делай как хочешь, это твоя жизнь. – облокотилась я на лавочку.

Мне бы в своей жизни разобраться. Я тоже не в восторге от того, что происходит в моей жизни. Но я решаю постепенно свои внутренние конфликты, и стараюсь выплескивать свое раздражение на бумагу, а не на близких людей, ведь у них тоже есть чувства.

– Как обычно тебя волнуешь только ты сама. – фыркнула мама и встала с лавочки.

Я посмотрела ей вслед и тоже встала с лавочки и направилась за ней.

– А о ком мне думать? – удивленно спросила я.

– Вообще-то у тебя есть дочь. – глянула с упреком на меня мама.

– Правильно, есть. – кивнула я и спокойно продолжила. – Но, чтобы у Евы было всё хорошо, мне нужно решать свои внутренние конфликты самой, чтобы не выплескивать на неё свое недовольство.

Я шла дальше, а мама остановилась, я обернулась.

– Ты идёшь мам? – вопросительно поинтересовалась.

Она смотрела в сторону на деревья.

– Мам? – подошла я к ней.

Она повернулась ко мне, в её глазах блестели слёзы.

– И в кого же ты такая умная. – пробурчала она, моргая.

Я усмехнулась.

– Наверное в тебя. – я её приобняла. – Помнишь мам какая ты была, когда я была маленькая. Я хотела вырасти и быть похожей на тебя. Ты была такой уверенной в себе, величественно шла вперед, у тебя было много интересов, и люди тянулись к тебе, и ты уделяла всем внимание, но также ты сразу менялась стоило задеть твои интересы. В тебе было понимание кто ты, был крепкий внутренний стержень, хотя ты была очень женственной.

Она закрыла глаза и вдохнула. Затем открыла их снова и в них читалась неуверенность.

– Тогда я работала, а не сидела, дома подтирая за всеми.

Я усмехнулась и взяв её под локоть повела дальше.

– Я думаю дело не только в работе. – усомнилась я.

– А в чём? – заинтересовано спросила мама.

– Тогда ты просто жила своей жизнью больше, чем чужой. Ты знала кто ты и к чему ты стремишься. – улыбнувшись проговорила я.

Мы шли молча, каждый думал о своём. Я думала о том, что я сама ещё не могу четко сказать себе, кто я и куда иду. Но я решила, что найду ответ на этот вопрос.

Уже приближались к выходу из парка, как мама произнесла.

– Спасибо. Думаю, я правда потеряла себя. Я знаю, что нужно сыну, мужу, и делаю это, знаю кто что любит кушать, но если спросить себя я не знаю, что я люблю и хочу, я готовлю то, что любят они. А теперь я займусь изучением, что люблю я. – решительно произнесла мама.

– Я рада мам, пусть у тебя всё получится. – произнесла я. – Пойду я за Евой.

Мама нахмурилась.

– Почему так долго адаптируетесь?

– Не знаю, говорят, что она плачет постоянно. Но когда я её забираю, она спокойна, хотя было несколько раз, когда я забирала её в слезах. – потерла руки, стали мерзнуть.

– Может она привыкла, что только с тобой постоянно и с другими не хочет быть? – предположительно произнесла мама.

– Может. – пожала плечом. – Я побежала. Я тебя люблю мам.

– И я тебя.

Мы обнялись и разошлись по разным сторонам. Вошла в группу, тишина. Постояла несколько минут ничего не изменилось. Открыла дверь.

Дочь сразу побежала ко мне с улыбкой.

– Привет куколка. – улыбнулась я, прижимая дочь к себе. – Иди одевайся.

Ева побежала к своему шкафчику. А я посмотрела на воспитателя, которая подошла ко мне.

– Как сегодня она себя вела? – спросила я.

– Ой, как обычно, ревела всё время, только успокоилась, переодеваться не хочет, стульчик не носит, дети уши закрывают от её крика. – взмахнула возмущенно Анна Игоревна.

Я с сомнением посмотрела на Еву, спокойный ребенок, переодевается тихо, глаза нормальные, если бы ревела были бы красные, кожа у неё такая что сразу видно, что она ревет.

– Да? – приподняла я бровь, посмотрев на воспитателя.

– Да. – поджав губы произнесла воспитатель. – Ладно, до свидания. – и закрыла дверь в группу.