Собкар. "За Родину!"

Глава V. Вечер приготовлений

     По точным измерениям Собкара было четыре часа вечера. Подул сильный ветер. Все насекомые исчезли в ожидании начала грозы. Птицы, певшие с раннего утра, тоже скрылись в березняке. Облака, полностью закрывшие небо, неслись с большой скоростью, темнея на глазах, что предвещало кратковременный проливной дождь. Было холодно и неуютно — для того чтобы согреться вся армия практиковалась в ведении ближнего и дальнего боя. Лязг шашек, звук стрел, попадавших в деревья, топот ног и боевые кличи заставляли Сыктывкара напоминать бывшим рабам о мерах предосторожности. Иногда Собкару приходилось говорить пламенную речь о «дисциплине, отличавшей настоящего воина от новобранца», чтобы обуздать некоторых воинов. Несмотря на серьёзность ящеров, вождю Союза Существ было забавно изредка посматривать на свою армию: неточные выстрелы, низкие прыжки, плохая реакция, медленные взмахи шашкой красноречиво говорили об отсутствии базовой подготовки воинов к сражениям. Также вождю казалось глупым и бессмысленным давать настоящее оружие новичкам и называть это вооружением войск, но дело уже было сделано — не отбирать же шашки, копья, алебарды и луки! Но все эти мысли не мешали Собкару, Цицикару и Сыктывкару составлять план военного обучения под единственной сосной, растущей на краю поляны.

При составлении плана учений Цицикар считал, что главное — это сила, выносливость и боевой дух. В то же время Сыктывкар был уверен, что техника — важнее всего, а Собкар подумывал о моральных качествах армии, но вслух отстаивал гармонию всех четырёх параметров.

— Ничего не знаю! — воскликнул Цицикар. — Тысяча отжиманий в день и тридцать километров бега каждому ящеру. — Велоцираптор мог бежать сколько угодно километров, не переходя на шаг, а об отжиманиях знал только по недостоверным слухам.

— И по новому приёму в день... — задумчиво добавил Сыктывкар. Во время горячего спора у него пропадало чувство меры, потому что он считал, что главное в подобных разговорах — передать суть своих суждений.

— Настоящий приём должен осваиваться неделю и вспоминаться каждые два дня, — ответил Собкар. — А ежедневной физической нагрузкой тоже не обойдёшься! Особенно ТЫСЯЧА отжиманий. Пресс, приседания, подтягивания...

Вождь Союза Существ замолчал. Сыктывкар с улыбкой представил, как велоцирапторы будут подтягиваться на ветке, но вслух ничего не сказал. Затем Собкар тихо спросил:

— И когда будет время для развития морального облика воинов?

Такого вопроса не ожидали ни Цицикар, ни Сыктывкар. Фраза Собкара озадачила велоцирапторов, но это чувство вскоре сменилось задумчивостью. Быть может, немалую роль в таком поведении сыграло высокопарное выражение, но в данной обстановке это не должно было сильно повлиять на велоцирапторов. Собкар тоже задумался о чём-то, медленно помахивая коричневым чешуйчатым хвостом. Начался сильный ливень, но никто из говоривших не заметил этого. Остальные же — воины, практиковавшиеся под открытым небом, — быстро собрали все свои вещи и укрылись под кронами высоких берёз.

В середине поляны начала появляться большая лужа. Она стала расширяться, затапливая маленькие холмики травы, и дошла почти до краёв большой поляны. Прозрачные капли скапливались на концах веток сосны и падали на хвост Цицикара. Велоцираптор нервно вздрагивал и немного передвигал свой хвост. Через несколько минут небо посветлело, и ливень превратился в слабый дождик. Лужа стала медленно исчезать, уходя в землю, но земля ещё долго оставалась влажной.

Через час Собкар очнулся от приятной дремоты и промолвил:

— Утро — упражнения или бег, день — приёмы вольной борьбы, боевые построения, фехтование и прочее, а вечером... Мораль.

Цицикар хотел что-то сказать, но дождь снова усилился, и всем воинам пришлось прижаться к берёзам, а Собкару, Цицикару и Сыктывкару к сосне.

Вскоре дождь снова начал стихать, и наступила ясная ночь. Цицикар пообещал Сыктывкару всю эту ночь стоять часовым, но Собкар остановил его, сказав, что ЭТУ ночь будут по очереди дежурить несколько ящеров. Затем он встал и направился к группе рослых ящеров. Те очень удивились такому повороту событий, но задачу пообещали выполнить. Собкар одобрительно зевнул и лёг под сосной. Но он всю ночь не спал. Его не тревожили мрачные мысли или ночные кошмары, он наблюдал за тем, как один ящер стоял, держа лапу на рукоятке шашки и внимательно вслушивался в каждый шорох, нюхая после этого воздух; как через час будил следующего ящера и ложился спать под берёзой; как следующий ящер стоял на карауле... Собкар остался доволен часовыми и смог поспать только с пяти до шести утра.