Соблазню, и ты уволишь? Соблазни, а там посмотрим

3. Горячий приём

Я ненавидела Ад! Всем грешникам этого мира не понять моих мучений, когда я появлялась здесь, поэтому старалась бывать дома как можно реже. И только в рабочие, но не приёмные часы генерального директора, чтобы пересекаться с сестричками раз в никогда.

Демоны в Аду находились в истинной демонической ипостаси – обнажённые и величавые, окружённые адским пламенем, которое причиняет сладкую боль. Все. Кроме меня. Папочка, то есть, Повелитель Ада посчитал, что я слишком маленькая, чтобы видеть демонов во всей красе, поэтому при моём появлении они в спешке тратили драгоценную энергию на преображение внешнего вида. Одежда из человеческого мира не выдерживала местную жару, поэтому обновлять её приходилось каждую минуту. А ещё она горела, причиняя далеко не сладкую боль. И жутко воняла.

Кто-то из демонов поумнее наловчился менять форму на полудемоническую, то есть, уменьшать тело, прятать крылья, хвосты и когти, оставляя лишь рога. Тогда плавилась не одежда, а... кожа и волосы... Запах при этом стоял соответствующий, хотя энергии тратилось меньше.

Семья Повелителя обладала способностью, позволяющей в истинном обличье сохранять на себе любой предмет. Поэтому иду я вся такая красивая, пылающие волосы назад, в багровом вечернем платье, отстукивая шпильками по раскалённым камням, а вокруг меня бледнеющие демоны, спешно прикрывающие неуставные элементы демонской униформы чем только можно, воняя и подвывая от боли и страха. Ведь Повелитель Ада обещал сожрать любого, кто предстанет перед его доченькой в неподобающем виде. Живьём. И это не метафора. Хотя я говорила папе, что живу на Земле и даже показывала ему интернет, где не самые демонические атрибуты рассылают незнакомкам с подписью «Доброе утро, красавица», но...

Сестрички же просто обожали указывать мне на моё место в последнем ряду. Двадцать три года для демонов, не болеющих и живущих под тысячи лет, считалось чем-то младше человеческого новорождённого. Даже верховные демоны в таком возрасте ещё дрова к котлам подносили, а я... А я уже стала директором департамента инфернального развития! Да не где-нибудь, а в России – нашем крупнейшем поставщике людской энергии! По настоянию сестричек, конечно. Ведь демоницам было жутко скучно. Они уже наловчились строить козни друг другу, а тут появилась неопытная и совсем неискушённая младшенькая... Сёстры просто не знают, что самый острый кинжал получается из стали, по которой долго били молотком.

Прийти сюда пришлось – генеральный директор вызвал после того, как этот наглый Аристарх настучал на меня. Я не боялась выговора и даже понижения в должности, но меня до дрожи в поджилках пугала возможность встретиться с сёстрами и опозориться на весь Ад. Хотя про младшую дочь Повелителя и так уже сплетни ходили. Но одно дело слышать о них краем уха, а другое – получать насмешки в лицо перед демонами. Мои чувствительные рожки моментально выдавали все эмоции, делая меня идеальным объектом для издёвок.

Хуже того, Адель могла под предлогом помощи посадить своего демона ко мне в офис, чтобы разрушить мою хрупкую империю изнутри. И тогда уже доверия отца не видать, как своих рогов без зеркала... Сёстры часто играли в открытую, я же предпочитала мстить исподтишка, хотя им это было как запрет на грехи в пятницу вечером. А вот Аристарху, надеюсь, прилетит по полной.

Стоило подумать об этом мерзавце – и он явился передо мной во всей своей инфернальной красе, будто сама Бездна решила продемонстрировать, как выглядит истинная мощь. Аристарх был великолепен. Два метра чистой демонической силы: широкие плечи, на которых могут уместиться грехи всего человечества, медная кожа, сквозь которую прорывалось адское сияние – не просто пламя, а живая буря, закованная в плоть. Его крылья, чёрные, как ночь перед концом света, распахнулись так, что затмили отблески пылающих костров. Рога – массивные, кручёные, с едва заметными рунами власти – выдавали в нём верховного демона, того, кто повелевает самим огнём. А ещё этот проклятый хвост – гибкий, с шипами, который так и норовили обвить мою ногу, будто намекая: «Сопротивляться бесполезно».

Но больше всего сводило с ума его лицо. Резкие скулы, будто высеченные из тёмного мрамора, небритый подбородок (как он умудрялся сохранять щетину в Аду?!), и глаза... Чёрные глаза, в которых пылали все грехи мира. В них можно было утонуть, сгореть, забыть собственное имя – и мне пришлось буквально оторвать от них взгляд, чтобы не опозориться окончательно. И, конечно же, мои глаза сами собой опустились ниже...

Удивительным были его чёрные брюки – идеально сидящие, не плавящиеся, не воняющие – с огромной пряжкой в виде черепа, которая так и кричала: «Да, я могу себе это позволить». Однако больше прочего меня поразили совершенно целые листы бумаги, которые Аристарх держал в своих когтистых лапах. Я же тащила в руках урну с прахом, чтобы из него потом восстановить документы и показать их отцу. Как?! Почему у мерзавца всё так безупречно, а я тут пыхчу, как перегретый паровой котёл?!

Мои рога тут же вспыхнули – предатели! – а сердце (если у демонов вообще есть сердце) забилось так, что, казалось, вырвется из груди. Ненавижу. Ненавижу его за эту невозмутимую мощь. Ненавижу за то, что он даже в Аду выглядит, как с обложки «Инфернального Гламура». Но больше всего ненавижу себя – за то, что не могу отвести взгляд. И... он от меня тоже...

– Ты ещё в кабинете собиралась спалить мои штаны, – не здороваясь усмехнулся Аристарх. Теперь демон старался смотреть поверх моей головы, хотя вырез в платье его явно интересовал больше пылающих грешников. – Так и хочется взглянуть поближе?

Облизнув клык, я хмыкнула: