Собственность Дракона

6

— Сейчас же перестань меня трясти! — говорю я и с силой сбрасываю с себя ее руки. Непонятно, почему мне не пришло в голову сделать это раньше.

Она удивленно глядит, очевидно ошеломленная моей наглостью. Она-то ожидала, что я сейчас же упаду на колени и начну молить о прощении, целуя ее руки. Но что-то пошло не так.

— Я не узнаю тебя, Летиция.

— Вот и славно. Можешь выйти и закрыть дверь с другой стороны.

— Хорошо, что твоего отца нет здесь и он не слышит эти слова, — с горечью говорит она, заламывая руки.

— Если бы мой отец был жив, я бы не оказалась в этом ужасном доме.

Летиция хоть и была наивной девочкой, которая принимала практически все, что с ней происходит, как подлинный носитель философии стоицизма, но кое-что от ее сознания все же не утаилось. Она слышала разговоры, тут и там до нее доходили обрывки фраз, и в конце концов она кое в чем разобралась. Хотя из этих обрывков я сумела сложить всю картину куда более точно. Девочка, если бы понимала, как ее используют на самом деле, давно бы уже взбунтовалась.

Хотя нет… Летиция бы не взбунтовалась, она бы продолжала все терпеть и нашла бы способ уговорить себя, что так надо и таков ее жребий в жизни. Мне делается страшно от того, насколько человеку можно запудрить мозги, превратив его в покорный чужой воле инструмент.

Становится так жалко бедняжку, что я отчетливо скрежещу зубами, глядя на зареванное лицо мачехи. Льет слезы. Думает, что оскорблена до глубины души. Да если бы ей дать хотя бы малую долю тех несчастий, что пережила бедная Летиция, она бы ползала на коленях, умоляя о прощении.

— Твои притворные слезы меня не трогают, ясно тебе? — цежу я сквозь зубы. — Можешь оставить их для своего мужа, когда вы в очередной раз будете обсуждать то, насколько паршивая овца вам досталась в услужение.

— Что?

— Что ты слышала, Глория.

— Я… Да ты… Да как ты смеешь?

Она воздевает руки к небу, словно прося у местных богов заступничества, и разражается какой-то совершенно лишенной смысла тирадой. Ее лицо, и без того не слишком красивое, становится красным с зеленоватым оттенком, отчего оно становится совсем уж безобразным.

— Ты бесноватая!

Она делает какие-то странные пассы руками, как будто набирает щепотку невидимой соли и кидает в меня. Она проделывает это снова и снова с таким энтузиазмом, как будто это действительно должно изгнать из меня злых духов.

— Что ты делаешь?

— Изыди, злая сила, изыди! — словно в каком-то экстазе восклицает она. — Да помогут нам боги, да очистят они душу бедняжки.

— Хватит!

— Тебе станет легче, ты почувствуешь, дыши ровно Лети, я все сделаю. Сядь, сядь на кровать.

Я пожимаю плечами и сажусь, с улыбкой глядя на то, как она продолжает швырять в меня что-то, что видно только ей, и ее богам, кем бы они ни были.

Я со скучающим видом рассматриваю свои ногти и нахожу, что не мешало бы сделать маникюр. И только в следующую минуту осознаю, что тут вряд ли вообще слышали такие слова.

Если я тут останусь, нужно будет с этим что-то сдлеать.

Но в конце концов, бормотание мачехи и ее пассы руками начинают меня изрядно утомлять. Одно дело пару раз, это еще можно вытерпеть, но когда это длится уже пять минут, у любого нормального человека лопнет терпение.

— Да прекрати ты! — говорю я наконец. — Не видишь, не работает твоя методика изгнания злых духов.

— Сработатет! — упрямо отвечает она.

По лицу Глории струится пот, она так сосредоточена, что кажется, дейсвтительно верит, что сможет изгнать злого духа.

— Знаешь почему не сработает?

— Ничего не знаю и знать не хочу. Молчи, Лети, ты мешаешь мне.

— Не сработает, потому что нет никакого злого духа.

— Есть! Лети, злой дух есть и он терзает твою душу, делает из тебя чудовище. Открой душу, открой сердце и мы вместе изгоним его.

С изумлением вижу, как она падает передо мной на колени и умоляюще смотрит мне в глаза.

— Девочка моя, будь солнышком, произноси слова вместе со мной, мы пройдем через это вместе. Если ты не захочешь, ничего не получится.

Я вырываю руки из ее потных ладоней и пытаюсь оттолкнуть ее.

— Это уже слишком, не буду я ничего говорить. Оставь меня в покое.

— Ты должна стать такой, как была прежде. Такой же милой и славной Лети, которую все так любят. Просто повторяй за мной.

Я закатываю глаза, не зная, как избавиться от этой сумасшедшей тетки. Если из кого и надо изгонять духов, так это из нее. Духов назойливости.

— Если я скажу, чего ты там хочешь, ты отстанешь от меня и дашь мне побыть наедине? — Наконец говорю я, вдруг осознав, что иначе мне от нее не отделаться.

— Да! Только скажи! Повторяй за мной, деточка, и все будет славно.

— Она бормочет одно предложение, и я пытаюсь повторить его, как слышу. За ним она говорит еще одно и я повторяю.

На третьем предложении я начинаю чувствовать странную дрожь во всем теле.

И эта дрожь мне совсем не нравится. Мои губы перестают меня слушаться и голова вдруг начинает нестерпимо кружиться.

— ВОт, вот, умница, девочка моя, получается! Злой дух ослабевает!

Она трожествующе улыбается.

— Дальше, дальше, милая, повторяй, не мешкай.