Собственность Дракона

9

Просыпаюсь от того, что кто-то изо всех сил долбит в дверь, пытаясь выломать её. За окном тёмная ночь и почти ничего не видно. В первую минуту я не понимаю, где нахожусь, и мне кажется, что я в своей квартире в Москве.

— Игорь? — говорю я в темноту, машинально пытаясь позвать мужа. И тут всё вспоминаю. Я вовсе не дома. И даже вовсе не в своём мире, и никакого Игоря тут нет. Воспоминания обо всём произошедшем со мной сразу обрушиваются на меня, сдавливая сердце.

В дверь продолжают долбить с неистовой силой. Я слышу громкое злобное пыхтение, и мне становится по-настоящему страшно. Оказывается, незаметно для себя я успела уснуть, убаюканная воспоминаниями Летиции. А теперь кто-то вспомнил обо мне. Не нужно долго гадать, кто этот кто-то.

— Открой немедленно, — ревёт Альфред. — Если ослушаешься, можешь пенять на себя. Я твой муж и требую открыть!

— Я не желаю тебя видеть! — кричу я через дверь, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже. Стараясь, чтобы в нём не было слышно страха. Ещё не хватало, чтобы он врывался сюда. Ну уж нет.

С содроганием вспоминаю, как он приходил к Летиции по ночам, вот как раз по таким тёмным и страшным ночам. Проникал к ней в постель и требовал, а точнее брал то, что хотел. Она чуть ли не каждый день терпела его огромную тушу на себе, пытаясь изо всех сил внушить себе мысли о том, что именно так и нужно, что она должна терпеть, и боль, которую она всякий раз испытывала, — это то, что и должно быть.

Тот мужчина сказал не убегать, он сказал это твёрдо и ещё сказал, что я куда сильнее, чем мне кажется. Но что он может знать? Откуда у меня возьмутся силы? Конечно, сработала какая-то странная защита от отметины, что он на мне поставил, когда Альфред решил меня ударить, но сработает ли она снова? И что будет, если он не будет меня бить, а решит просто надругаться?

Неизвестно, что будет. Ну почему этот человек не мог объяснить мне всё как следует? Надо было удирать отсюда. Бежать куда-нибудь в лес, питаясь подножным кормом и ночуя на деревьях. Не такая плохая жизнь. Там наверняка есть какие-нибудь ягоды, грибы… Да что угодно лучше, чем терпеть рядом Альфреда!

Распахиваю окна и смотрю вниз. И тут же встречаюсь с глазами слуги Альфреда, который держит в одной руке факел, а в другой — большого чёрного пса на цепи. За его спиной стоит несколько мужиков, и они явно ждут, что я могу снова улизнуть через окно. Проклятый Альфред.

— Не советуем вам прыгать. Мы срезали кусты, и, скорее всего, вы переломаете ноги! — добродушно кричит слуга и награждает меня улыбкой. — Вам запрещено покидать покои — ни через окно, ни через двери.

Наконец я слышу хруст ломаемого дерева. Оборачиваюсь и вижу, что Альфред проломил кусок двери и тянет руку, чтобы достать из замка ключ, который я там оставила.

Ах ты сволочь!

— Проваливай! — кричу я изо всех сил. — Я не желаю тебя видеть!

Он убирает руку, и я вижу в проломе его раскрасневшееся лицо, освещённое лампами из коридора.

— Лучше открывай по-хорошему, пока не поздно, девочка, — его голос становится елейным и сладким. — Я не причиню тебе никакого вреда. Я же твой муж. Я пришёл проведать тебя, как положено мужу, и исполнить свой супружеский долг. Ведь ты не станешь спорить, что это необходимо?

Я судорожно оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, чем можно будет огреть его, когда он наконец прорвётся внутрь, а в этом у меня нет никаких сомнений.

Надо же было быть такой дурой. Не убежать, когда была возможность, да ещё и завалиться спать, в то время когда надо было действовать. Как действовать и что делать, я совершенно не знаю, но уверена, что надо было предпринять хоть что-то.

Но теперь уже думать об этом бесполезно.

— Не хочешь по-хорошему, Летиция, тогда будет по-плохому.

Он делает резкий рывок, и комод, которым я перегородила путь, почти разлетается на части. Альфред вваливается в комнату в сопровождении мачехи и её мужа.

— Простите, голубчик, простите, что она так себя ведёт. Я клянусь вам, на ней какая-то порча. Она не виновата, в ней говорит какой-то злой дух.

— Разберёмся, что за дух, — говорит Альфред, в два мощных шага приближаясь ко мне.

Он хватает меня за руку и, чуть не выдергивая её из сустава, бросает на кровать.

— Все вон отсюда! — рычит он. И Глория, чтобы не попасть под горячую руку, тут же пятится назад, оставляя яркую масляную лампу на полу. Свет, исходящий снизу, делает вид Альфреда ещё более зловещим.

— Только попробуй пальцем меня тронуть! — угрожающе говорю я, прижимаясь к стене.

Альфред начинает расстёгивать рубашку, а затем принимается за свои штаны.

«У тебя гораздо больше сил, чем ты думаешь, метка поможет тебе», — звучат в голове слова незнакомца, прокручиваясь снова и снова.

Когда полуголый Альфред пытается схватить меня, я резко дергаюсь, отпрыгиваю в сторону и бегу к выходу. Но он успевает схватить меня двумя руками и притянуть к себе. От него пахнет потом и неистовой злобой. Он приближает своё лицо близко-близко к моему и рычит.

— Жена, что отказывает мужу, совершает преступление и может быть наказана высшей мерой наказания перед людьми и богами. Завтра сюда прибудут служители инквизиции, и я расскажу им всё. Как думаешь, что они с тобой сделают? И что ещё интереснее, что они сделают, когда узнают, что ты используешь магию?