Собственность Грешника

6.

Я кинула ещё один осуждающий взгляд на Алекса и молча вышла за дверь. Прошла дальше по коридору и за углом остановилась, привалилась к стене плечом и прикрыла глаза. Закусила губы, чтобы не плакать так позорно на всю фирму.

Алекс и не должен ему помогать, Паша обворовал его. Он имеет право наказать моего мужа по всей строгости закона, и, судя по всему, Паше светит приличный срок, потому что теперь Северов будет способствовать присуждению Павлу самой высшей меры наказания из возможных. Алекс очень влиятельный человек, если он даже мог заставить дело “исчезнуть”, то и повлиять на него в обратную сторону может не хуже…

Чувство отчаяния заполнило меня до предела. Я, конечно, и не собиралась соглашаться на условия Алекса, но до этого разговора во мне всё же ещё теплилась надежда, что я смогу что-то придумать, что-то изменить.

Почему он разозлился за самодеятельность Юли? Я же сказала, что ничего не знала и в этом не участвовала. Неужели это так оскорбило и задело мужчину? Он решил, что я готова на что угодно, лишь бы не быть с ним — даже подложить собственную сестру. Но всё не так! Впрочем, в одном он прав — я не собираюсь и не собиралась с ним спать!

***

Кое-как заставила себя идти вперёд, забрала небольшую сумму наличности из бухгалтерии — и на том спасибо, я уж не надеялась, что Алекс всё же даст слабину. Когда вышла на улицу и вызвала такси до СИЗО, позвонила Юле.

— Чёрт… Разъединили, — бормотала я, кутаясь в тонкое пальто и набирая снова номер сестры.

Она не брала трубку, и оператор нас разъединял по истечении определённого времени.

Не слышит, так занята или просто знает, по какому поводу я звоню?

Она ведь была у Алекса, получила по шее и могла бы мне сказать, что сделала это, хотя мы с ней, вообще-то, договаривались об обратном! Я бы морально была готова к разговору с Северовым. Юля смолчала, а Алекс хищником напал на меня в кабинете, так вжимал меня в этот стол, что аж страшно становилось, что он не станет ждать моего согласия и возьмёт то, что хочет, прямо здесь и сейчас…

От мыслей о том, как он касается меня и сжимает в своих руках, по спине пробежали мурашки, и холод, который пробирался мне под пальто, тут точно был ни при чём…

Такси, шурша шинами, остановилось рядом, выдергивая меня из лап морока. Я тряхнула головой и направилась к двери автомобиля с “шашечками”, прогоняя от себя странные мысли. Я не должна об этом думать… Это некрасиво по отношению к Паше. С чего вообще в моей голове вдруг появились эти картинки?

В это время пробок было уже не столь много, и такси довольно быстро доехало до указанной точки. Я остановилась перед входом в учреждение. Все они выглядят унылыми близнецами, словно строились по одному и тому же проекту, навевая грусть и тоску, даже некий страх. Но бояться уже некогда, надо решать проблему, поэтому я переступила порог и подошла к стойке.

— Добрый день, — обратилась я к парню в форме через небольшое окошко в решётке. — Мне назначено к капитану Новикову.

— Здравствуйте, — отозвался парень и схватился за телефонную трубку. — Одну минуту.

Он набрал номер Новикова и слушал длинные гудки.

— Анатолий Сергеевич, к вам посетительница. Говорит, записано. Как фамилия? — Молодой мужчина убрал трубку от уха и посмотрел на меня.

— Вострова Таисия я, — ответила я ему.

— Ага, понял. Есть.

Парень вернул трубку на телефон и снова поднял на меня глаза.

— Проходите, вас проводят.

Двое ребят по ту сторону двери-решётки встали со своих мест и открыли её передо мной, пропуская внутрь.

— Проводите девушку к Новикову, — отдал распоряжение парень, который звонил капитану, и те молча кивнули, пропуская меня вперёд.

— Идите, второй этаж и налево, — сказал мне один из них. — Кабинет двести четырнадцать, почти в конце коридора.

— Спасибо, — сказала я пошла в заданном направлении.

Вот сейчас и состоится один из самых важных разговоров в моей жизни...

Ступенька, ещё ступенька… Сердце билось всё чаще и громче. Всё же очень страшно осознавать, что твоему супругу грозит тюрьма и серьёзный срок, а ты ничего не в силах сделать…

— Можно? — робко постучала я в деревянную, обшарпанную дверь времен СССР и заглянула внутрь.

Мужчина, довольно высокий и плечистый, с кобурой на сером свитере, изучал карту России, которая висела на стене возле его письменного стола. Всё внутри казалось мне таким же обшарпанным, старым и неуютным. Даже этот капитан. А может, я относилась к нему предвзято потому, что он имел власть над Пашей и обязательно его теперь накажет.

Он обернулся. Светлые, почти прозрачные глаза сосредоточились на мне.

— Таисия Константиновна? — спросил он.

— Да, — тихо отозвалась я, нервно комкая непослушными от страха пальцами край длинного вязаного шарфа.

— Проходите, — указал он мне рукой на стул по другую сторону от его стола.

Я, еле заставив себя переставлять ноги, добрела до стула. Сумку сняла с плеча, повесила её на спинку стула, расстегнула пальто и тоже аккуратно разместила его на деревянной спинке. Села и положила руки на свои колени. Повернулась к капитану и посмотрела на него. В комнате стоял устойчивый запах дешёвого табака и растворимого кофе бюджетного сегмента.

— Замёрзли? — спросил он.

— Да, — на автомате ответила я.

— Могу предложить чая. Только у нас он дешёвый, такие дамы, как вы, не очень жалуют такой.

— Спасибо, мне ничего не нужно, — отказалась я.

Продолжила смотреть на капитана, ожидая, что он скажет мне дальше. Но он молчал, словно изучая меня. Прошёлся глазами не только по лицу, но и по фигуре. Оценивал. Мне стало жутко неприятно, я опустила ресницы и нахмурилась. И что он пялится? Он всегда так разговоры ведёт?

— Теперь я догадываюсь, — хмыкнул он, почесав щетинистый подбородок.

— О чём именно? — спросила я, не поняв его высказывания.

— Догадываюсь… зачем, — пояснил он и снова прошёлся по мне глазами, наклонив голову набок.