Собственность мажора

Глава 37

Втянув носом воздух, закрываю глаза и скручиваю в ботинках пальцы. Звуки киношной погони и взрывов падают со всех сторон, но мне не до них…

— Расслабься… — щекочут мое ухо теплые губы.

Впиваюсь пальцами в его плечо.

Я расслаблена…

Обвожу языком свои губы и издаю тихий-тихий стон, точно зная, что его услышим только я и он.

Прижавшись носом к моему виску, Никита делает глубокий вдох, а меня… меня просто трясёт.

Его тело подо мной, как камень.

Во всех местах!

Чувствую это своей попой, которая устроена у него на коленях.

Щеки обдает жаром.

Его ладонь под моим свитером. Гладит рёбра в опасной близости от края лифчика. Его ладонь такая большая, что может накрыть их все разом.

Трусь носом о его шею, вдыхая запах его мыла и кожи.

Я от его запаха просто с ума схожу, как и от того, что творится под моими ягодицами.

В моём теле безумные всплески, от которых трясёт.

Дышу коротко, ткнувшись лбом в его плечо.

Он дышит также рядом с моим ухом.

По спине бегут мурашки.

Взяв мою ладонь, Ник просовывает ее под свою футболку и кладет на живот.

— Твоя очередь… — сообщает.

Боже.

Обжиматься на киносеансе. Что может быть банальнее? Мне плевать. Даже если бы мы находились в первых рядах на вручении премии Оскар, я бы не заметила даже Бреда Питта.

Глажу пальцами теплую кожу и обводу пупок.

Каменный живот Баркова вздрагивает. Резко перехватив мою руку, он выдергивает ее из-под футболки и заворачивает мне за спину.

— Ай! — возмущаюсь я, покусывая его шею.

— Ммм… — выдыхает он, откинув голову и закрыв глаза.

Хихикаю.

Это ужасный звук!

Переведя на экран полупьяные глаза, пытаюсь вникнуть в суть происходящего.

В «нашем» любимом кинотеатре как всегда почти никого.

Я никогда не садилась на второй ряд, но Барков предложил попробовать, и мне понравилось. В этом и правда что-то есть. Другой угол зрения, странный но… интересный…

«Я люблю тебя», — эти слова висят на кончике языка, но страшнее всего для меня не услышать тех же слов в ответ.

Хотя нет. Есть кое-что пострашнее. Например, сейчас проснуться.

Его губы прижимаются к моему лбу. Жмурюсь.

Он такой… заботливый. Такой нежный…

На пол перед экраном падает желтая полоска света. Нарушая тишину, в помещение вваливается толпа из пяти парней. Они шумят и топают, как лошади. Гогоча швыряют друг в друга попкорн, и я отчетливо вижу среди них перспективного футболиста Артема Тракторовича.

Тело Ника подо мной напрягается. Его напряжение мгновенно передается мне. Подняв с его плеча голову, заглядываю в лицо.

Между светлый бровей залегла складка, точёная челюсть сжата. Повернув голову, следит за тем, что происходит в проходе.

Меня посещают все возможные плохие предчувствия, когда эта невоспитанная гурьба занимает третий ряд. Прямо над нами с Никитой.

— Че за древность, е-мое! — гнездится в кресле один из этих придурков.

— Древность — это ты, Лютый. Это раритет.

Снова гогот.

Никита выпрямляется, глядя перед собой.

Мне тоже приходится сесть ровно. Бросив взгляд поверх его плеча, ловлю на себе взгляд Артема. Я не вижу его глаз, но я… просто не сомневаюсь, куда он смотрит.

Сползя в кресле и сложив на животе руки, он откидывает голову на кресло.

Наше первое и единственное свидание прошло здесь же. Барков притащился на свой второй ряд, и я все полтора часа не могла решить, куда же мне, черт побери, смотреть — на экран или на его растрепанный затылок.

Это было как будто в прошлом веке.

Никита вдруг поворачивает голову и, перекрикивая фильм, обращается к вновь прибывшим:

— Заткнитесь! Вы здесь не одни.

С верхних рядом летят слова поддержки. Настороженно смотрю на Колесова, ведь эти придурки его друзья, и как бы не прошло наше с ним свидание, существуют элементарные нормы морали и этики, если конечно ты не какой-нибудь гопник.

— А я тупой, не заметил, — гогочет один из этих уродов.

— Блин, заткнись, а то мешаешь, — гогочет второй.

Обмериваясь своими тупыми шутками, они продолжают голдеть, и мне вдруг на секунду кажется, что они не совсем трезвые.

— Дебилы, закройте пасти! — рычит Никита.

— Ник, давай уйдём, — прошу я, перебираясь на соседнее кресло, чтобы забрать свою куртку.

Сердце грохочет в груди.

Мне на колени падает попкорн. И в волосы тоже. Обернувшись, я вижу, как один из футболистов Трактора загребает в своем ведре еще одну горсть и бросает мне в лицо.