Соцслужба для монстров. Люди на блюде

Глава 5. Кофе, свет и Эльвина

Проснулась я от ощущения, будто кто-то стоит рядом. Не шорох, не движение, не дуновение ветра, а просто чужое присутствие, слишком лёгкое, чтобы быть опасным, и слишком настойчивое, чтобы быть проигнорированным. Я медленно открыла глаза и увидела солнце, пробивающееся сквозь витражи, а в этом цветном сиянии — фигуру девушки.

— Доброе утро, мисс Эверхарт! — голос прозвенел почти музыкально, с тем оттенком бодрости, который бывает только у тех, кто любит ранние подъемы, либо не человек.

Она стояла у окна, словно нарисованная солнечным светом. Светлые волосы, уложенные в безупречную волну, аккуратная форма с гербом городской службы и улыбка — слишком идеальная, чтобы быть живой.

— Кто вы? — мой голос хрипел от сна.

— Эльвина, — ответила она с мягким поклоном, будто представлялась на приёме у королевы. — Ваша помощница. Мы вчера были представлены друг другу. Меня назначили следить за тем, чтобы вы… Адаптировались.

Она произнесла «адаптировались» с особой интонацией, и я почему-то представила, как она точно так же сообщает пациенту, что операция прошла успешно, но сердце не завелось.

Я внимательно вгляделась в этот лучик солнца, ошибочно облаченный в человеческий облик. Поправочка, эльфийский. Девушка стояла спиной к окну, поэтому ареол радужного света создавал вокруг ее силуэта свечение, как у сошедшего с небес ангела, а вот лица не было видно, пока Эльвина не сменила местоположение. Вот тогда я ее и узнала, то самое прелестное создание, с рядами клыков, как у акулы.

— Я подумала, что после вчерашнего вам стоит начать день с кофе и чего-то сладкого. Кровь у вас, вероятно, ещё не вернулась в норму после… Яда, — неуверенно закончила помощница, при этом улыбнувшись так, что это не затронуло ее глаз. Фальшивая улыбка.

На столике уже стоял поднос с булочками и чашкой, из которой тянулся аромат крепкого, горчащего даже при вдохе паров кофе.

Я села, морщась от солнечных лучей, так и норовящих ослепить меня этим ранним утром. Вчера я совершенно точно задернула плотные шторы наглухо, чтобы ни один даже самый ловкий лучик не посмел упасть на меня.

— Вы всегда так делаете по утрам? Или это специальная карательная мера для новичков? — пробурчала я. Профессионализм и вежливость спали мертвым сном в такую рань. До девяти утра можно было не рассчитывать на их присутствие в моей речи и поведении.

— О, я просто радуюсь новому дню, — ответила она с искренним восторгом, но уголки глаз все еще оставались неподвижными, хоть эльфийка и прикрывала их.

В её голосе не было ни усталости, ни раздражения — ничего человеческого. Я смотрела на неё и понимала, что это существо из другой материи: гладкой, холодной, без пор и трещин. Эльвина напоминала витраж — красивая, яркая, манкая, но, если прикоснуться, почувствуешь только стекло.

Я взяла чашку, сделала глоток. Кофе был идеален. Густой, с едва уловимой кислинкой, но он не помог. Внутри всё ещё вяло текла жизнь. Вчерашние события сильно измотали меня.

— Я полагаю, вы немного перенервничали вчера, — сказала Эльвина так, будто говорила о погоде. — Это нормально. Почти все новички реагируют на дом. Он ведь живой.

Я чуть не поперхнулась.

— Что значит «живой»? — я знала, что мне не показалось вчера!

— В Кроссе большинство зданий живые, — безмятежно пояснила она. — Они слушают, запоминают и иногда разговаривают. Главное — не провоцировать их.

— Отлично, — пробормотала я, ставя чашку. — То есть теперь у меня не просто дом, а сосед в стенах. И вы уверены, что это безопасно?

— Для тех, кто не боится, — ответила она с такой мягкостью, что мне захотелось ударить её подушкой.

— А как его можно спровоцировать? — осторожно поинтересовалась я, скашивая глаза на угол комнаты, будто там сидел дух дома, при этом снова прячась за чашкой от пристального взгляда помощницы.

— Сохранять, чистоту, отапливать, не разводить сырость и не давать паразитам наводнить дом.

Вроде звучало просто и легко в исполнении. Мне вот сырость, грязь и паразиты тоже не нравились в сожителях.

Эльвина между тем подошла к небольшому рабочему столу у стены напротив окна и разложила аккуратные стопки бумаг. Её движения были точными, как у часов. Всё, что она делала, выглядело идеально, и именно поэтому неестественно. Я вдруг подумала, что, если бы её уколи булавкой, она не закричала бы, а просто улыбнулась, как нерадивому ребенку.

— Сегодня первый рабочий день, нужно проинструктировать свою команду, — произнесла она, не глядя на меня. — Два охранника, следователь и юрист. Очень опытные. Я уверена, вы поладите. С последним вы не знакомы еще, он был вчера в суде, защищал клиента.

— Конечно, поладим, — ответила я иронично. — Особенно, если никто из них не попытается меня съесть.

— Это случается реже, чем вы думаете, — сказала Эльвина и впервые чуть улыбнулась уголком губ, и почему-то именно эта улыбка показалась мне страшнее всех ночных кошмаров, а ведь именно она была настоящей.

Солнце поднялось выше, лучи резали воздух острыми линиями. Я смотрела на Эльвину и вдруг поняла, что её сияние не согревает. Оно просто освещает — холодно, как лунный свет.

— Спасибо за кофе, — сказала я, вставая. — И за заботу.

— Это моя работа, — ответила она, и в этих четырёх словах не было ни грамма участия. Только вежливость, натянутая, как струна.

Когда она ушла готовить бумаги, я осталась стоять у окна. Снаружи город медленно просыпался: вдалеке уже доносился звон рынка, стук каретных колес и крылатые силуэты мелькали между крыш. Всё казалось новым, странным, пугающе живым.

А внутри дома снова что-то щёлкнуло — коротко, будто кто-то тихо рассмеялся.
Я посмотрела на стену и сказала шёпотом:

— Не начинай, я и так полночи не спала.

В ответ камин слегка треснул, как будто усмехнулся.

Я допила кофе, чувствуя, как горячая жидкость возвращает мне способность мыслить, и подумала: «Если утро начинается с улыбок, которые не греют, и домов, которые подшучивают над тобой, значит, день обещает быть… Бодрым».