Содрогая Небеса 4. Дорогой Проклятых

Дыхание из Ада

Книга 1. Содрогая Небеса. Принц Тьмы

Книга 2. Содрогая Небеса. Сердце человека.

Книга 3. Содрогая Небеса. Восстание Тёмных

Книга 4. Содрогая Небеса. Дорогой проклятых

И никогда для него

Не засветит солнце,

И всё живое будет умирать

От прикосновения его...

Нью–Йорк погрузился во тьму. Над небоскрёбами, что врезаются своими пиками в самое небо, уже третий день клокотали чёрные тучи.

— Что это значит? — спросила Катрина. Она, Воин Света, взяла за руку своего старшего брата Валериана — главу Святой Пятёрки. Так прозвали всех пятерых Воинов Света, сражавшихся против Тёмных.

Они с Валерианом и Александром, ещё одним братом, младшим, стояли на окраине мегаполиса после очередной схватки с загробными тварями и с тревогой смотрели на окутанный мраком город.

— Я не знаю, но словно Тьма разверзла свои врата прямо у земли, — эхом отозвался Валериан, крепко сжав холодные пальцы сестры, тем самым обретая для себя и неё поддержку.

Они в Нью–Йорке остались втроём. Учитель уехал в русскую Сибирь к Себастьяну с Арнэлией, и никто не знал, почему так срочно ему пришлось отлучиться. Оставшиеся втроём Дети Света вели борьбу не на жизнь, а на смерть. Борьбу с теми, целью которых было уничтожение всего человечества, ибо несметные полчища и орды тёмных тварей поднялись все как один, чтобы утопить мир живых в крови. Даже мертвецы, что никогда не оскверняли землю своим зловонным запахом гниющей плоти, медленной, тяжёлой поступью, своими почерневшими, тленными, корявыми конечностями, марали землю, оскорбляя всё святое и чистое, отрицая все законы природы. Нагло и дерзко опровергая суть жизни. Не это ли и есть тот самый предсказанный Апокалипсис?

И трое Детей Света, оставленные в гибнущем мегаполисе один на один с неведомым прежде злом, как слепые котята, боролись, сами не зная с чем. Каждый осознавал только одно: он жизни не пожалеет ради спасения хотя бы крупицы живого мира, гибнувшего в неведомом прежде нашествии. Ибо битва шла за существование всего живого на земле. Выживут или мёртвые, или живые.

Но шансы были явно не в пользу последних. Сбиваясь с ног, из последних сил, Светлые защищали города от новой напасти в виде мертвецов, восставших из могил. Но тщетно. Каждую ночь гнилые, обглоданные могильными червями тела, но просачивались в густо населённые мегаполисы, наводя ужас на мирных жителей, накидывались на живую плоть и умерщвляли всё, что попадётся им под руки, ибо мёртвые ненавидели живых. Ненавидели за то, что при жизни они были несправедливо обижены самой этой жизнью, и, получив невероятный шанс обрести второе дыхание, уже после смерти, они словно мстили живым. Но одними мёртвыми дело не кончилось: вампиры с оборотнями, ещё более страшная угроза для людей, также пробирались в города, чтобы мучить и поглощать невинных. Если для мёртвых — живые были лишь объектом ненависти, то для остальных тварей — источником пищи. И сдерживать лютующих монстров было всё сложнее. Церкви и монастыри каждый день трезвонили в свои колокола, собирая живых под защиту намоленных стен. Кто успевал — спасался, но сколько было тех, кто не успевал! Миллионы оставались в своих домах. Но загробные твари ещё пока не проникали в жилища. Дома ещё были той крепостью, что хранили хрупкие человеческие жизни в своих стенах, но надолго ли?

И оставшиеся в Нью–Йорке Воины Света понимали катастрофичность всего происходящего, как и то, что им самим не справиться. Словно весь мир ополчился против человечества. Словно Матушка Земля устала от людей, а как иначе объяснить весь происходящий кошмар и восстание мертвецов из недр?

А теперь вот эти клокочущие чёрные тучи над городом. Что это — новая напасть или апогей Тьмы?

— Мне кажется, или мы действительно переживаем Апокалипсис? – снова спросила Катрина, смотря на сгущающийся мрак над небоскрёбами.

— Тогда мы переживаем действительно исторический момент, стоящий, чтобы отразить его в мемуарах, — прошептал Александр, третий брат, что никогда не унывал, даже сейчас с легко вздёрнутой бровью, словно бросая вызов, глядя на эти тучи.

— Мы обязательно так и сделаем, — хлопнул одобрительного его Валериан по плечу, — обязательно, как только справимся со всем этим злом.

— В том–то и вопрос, что именно это за зло? — и Катрина недвусмысленно ткнула пальцем в сторону клокочущего чёрного неба.

А тем временем в Загробном Мире Высшая вампирша Кьёта, красивая девушка–азиатка с утончённым лицом и раскосыми глазами, стояла вся бледная, с пересохшими губами и набухшими от бесконечно проливаемых слёз глазами у стрельчатого окна готического замка и вздрагивала каждый раз, когда дикий крик из тронного зала сотрясал высокие каменные своды потолков.

Это был крик боли: невыносимого, снедающего страдания — но даже тогда для Кьёты он был желанен, ибо он шёл от самого дорогого в жизни Высшей вампирши существа —Принца Тьмы, что невероятным образом вернулся из самого Ада, откуда никогда и никто прежде не возвращался.

И вот уже как целый день что–то изменилось в этом крике. Точнее, это уже был и не крик вовсе, а стон: жалкий, молящий, отчаянный. И все три дня Кьёта просто плакала, стоя у окна, всем сердцем желая, но не в силах помочь. Её господин вернулся.

Вернулся оттуда, откуда не возвращаются никогда. Он был извергнут самим Адом вновь сюда на землю, но что от него осталось? Только жалкое, обугленное существо, лишь ярким светом своих чёрных глаз напоминающее былого повелителя всех Тёмных. Его обгоревшее тело, всё чёрное, как полено, только что выплеванное из костра, дымилось, и весь он был словно уголь, только пахнувший не древесным материалом или золой, а горелой плотью. Когда Кьёта нашла его в таком состоянии прямо посреди каменного зала Загробного замка, то сначала не поверила своим глазам, если бы не эти горящие, как звёзды в ночи, и одновременно чёрные, как сама Тьма, очи господина. Она было кинулась к нему в искреннем желании помочь, но лишь обожглась словно об открытый огонь, а Дэмиан, вернувшийся из самой Преисподней Принц Тьмы, всё время отгонял её от себя, ибо каждое прикосновение причиняло ему невероятную боль. Так Кьёта и не смогла облегчить невыносимую боль своего несчастного господина. Только стояла в молчаливых коридорах каменного замка, дёргаясь при каждом новом крике Принца Тьмы, словно и её тоже режут на тысячи кусков.