Софи в чужих сюжетах

1. Все по сценарию

Утро, как всегда, началось с будильника, выключенного с третьего раза, и спешки.

Софи выскочила из дома с влажными волосами, забытыми на кухне ключами и мыслью, что пора бы уже вырезать из жизни всё, кроме вечеров. Только вечерами она чувствовала, что существует. Остальное — фон.

На работе никто не заметил, как она вошла, зато все заметили, что она читала в обед.

— Опять с книгой? — удивился стажёр.

— А ты опять без, — ответила Софи, не отрываясь от страницы.

День прошёл, как всегда. Почта. Таблицы. Стеклянная тишина офиса. Но внутри неё уже звучала другая музыка. Там, в кармане сумки, лежал Достоевский. И вечер обещал быть грандиозным: последние главы «Преступления и наказания».

Когда часы показали 17:59, Софи уже стояла с сумкой на плече и глазами на двери.

— До понедельника, — бросила она коллеге, и та даже не сразу подняла взгляд от экрана.

— До, — машинально кивнула та, и Софи уже была в коридоре.

На улице пахло мартом и пылью. Весна в этом городе всегда приходила будто неуверенно, как второстепенный персонаж, который не знает, положена ли ему реплика. Софи шла быстро, почти бегом — не потому что спешила домой, а потому что в голове у неё шёл диалог. Не её. Сонечка Мармеладова. Бледная, тёплая, хрупкая. Страница. Слеза. Перевернуть. Родион.

И вот — автобус. Ранний, почти пустой. Софи вскочила внутрь, устроилась у окна, раскрыла книгу. Она читала на ходу. Всегда. И если бы кто-то рядом сейчас взглянул на её лицо, то увидел бы не уставшую девушку в офисном пальто, а человека, находящегося далеко-далеко. В Петербурге. В прошлом. На грани раскаяния и отчаяния. Страницы летели.

Софи замирала, вздрагивала, дышала вместе с героями. В какой-то момент она настолько утонула в сцене, что перестала ощущать автобус. Или себя. Кто она сейчас? Соня? Родион?

Внезапный толчок — остановка. Софи резко подняла глаза. Но что-то не так. Она не в автобусе.

Окружающее пространство вдруг переменилось. Софи стояла посреди узкого коридора. Каменные стены, лампа коптит где-то под потолком. Воздух холодный, влажный. В руках — поднос с кружкой воды и ломтем чёрного хлеба. Пальцы замёрзли, дыхание клубится паром. Она не шевелится.

— Ну, иди уже, чего стоишь? — раздражённо бросает женщина позади.

— В комнату, к больному, — поясняет другая, тише. — Он ждёт.

Софи поворачивает голову, как будто медленно просыпается. Но лица женщин уже не видны — только тени, растворяющиеся в полумраке. Перед ней — старая деревянная дверь. Слышно, как кто-то тяжело дышит за ней. Тишина натянута, как струна.

— Не задерживайся, Соня, — произносит мужской голос. Спокойный, но настойчивый.

Софи беззвучно глотает.

Соня? Кто?

Но ноги уже идут сами. Она тянет руку, толкает дверь. Заходит. Ставит поднос на стол. Не говорит ни слова. Человек на кровати не поднимает головы. Только дышит. Медленно. Тяжело. Софи стоит. Не шевелится. Всё в ней ждёт команды: что делать? Куда повернуться? Кто она здесь?

Но вместо этого — хлопок. Короткий. Сухой. Как будто кто-то с силой перелистнул страницу — не на бумаге, а в воздухе.

Софи резко открыла глаза. Она сидела. На диване. В своей квартире. Плед. Книга в руках. Тепло, лампа, тишина. Как?..Она медленно огляделась. Я же была… где?..

Голова будто налита ватой. Пальцы по-прежнему держат книгу — но она не помнит, как открыла её. Вообще не помнит, как оказалась дома. Последнее, что было — автобус. Весенний вечер. Город за окном. И страницы. Потом… коридор? Холод? Поднос? Какие-то люди? Что это вообще было?

— Как я оказалась дома… — пробормотала она вслух.

Сердце билось чаще обычного. Всё казалось реальным — но не своим. Это был сон? Наверное…Она вздохнула. Положила книгу на колени. — Ничего не понимаю. Всё такое странное. И... будто знакомое.Глубокий вдох. Она провела ладонью по лицу.

Устала. Наверное, перечитала. Надо немного отдохнуть. Проветрить голову. Выпить воды. Она уже собиралась встать… Но рука сама собой вернулась к книге. Она усмехнулась.

— Хотя… ну последнюю главу-то дочитаю.

И открыла.