Соглашение

2.2

Каким-то чудом я добираюсь до офиса. И хотя новость о моем провале еще не успевает достичь коллег, в офисе творится суета. Всеобщая взбудораженность растворяет последние остатки здравого смысла коллег. Только я подхожу к двери, как она раскрывается от резкого толчка сотрудника, в спешке покидающего здание в середине рабочего дня. Кажется, это Мики, которого окончательно довели. Внутри не остается и намека на утреннюю расслабленность, многие забыли про чашки и неспешные беседы и бурно занимаются делом: отвечают на множественные звонки, обедают за рабочим столом и параллельно читают документацию, эмоционально и возбужденно решают вопросы в переговорной, рисуя цветные графики и перебивая друг друга. 

– Где тебя носит? – налетает на меня Кит с огромными, растерянными глазами. Я почти вижу, как ее рука тянется хорошенько потрясти меня за плечи, но она сдерживает порыв. – Сэм извел и себя, и меня. Знаешь сколько раз мы тебе звонили?

Покинув Фросста, я, не проверяя телефон, сразу направилась сюда. Но, видимо, стоило посмотреть мобильный. По пути в кабинет начальства бросаю взгляд на дисплей: 32 пропущенных. Что? Как такое может быть? Пребывая в некотором замешательстве, я открываю дверь и вхожу. 

– Явилась, – суровый взгляд отрывается от документов на столе, ненадолго задерживается на мне и возвращается обратно. Добрую минуту в кабинете не раздается ни звука, кроме монотонно пишущей ручки, которая скрипит по бумаге и ставит отметки в чьем-то неверном отчете. Абсолютное спокойствие, как всегда. Это точно он звонил мне тридцать с лишним раз? Сомневаюсь. Наверняка, пропущенные от Кит.

Тишину прерывает треск. Излишне крепко сжатая в кулаке ручка ломается пополам.

– Ты хоть понимаешь… – начинает Сэм, подняв взгляд, но останавливается. Он злится. Всегда спокойный, сейчас мой директор выглядит не лучше Фросста: ноздри раздуваются, лицо наливается кровью, глаза гневно сверкают. Я торопливо начинаю рассказ о событиях последних двух часов, только чтобы успокоить его. И если вначале мои действия кажутся правильными, Сэм остывает, то через несколько минут план терпит крах. Информацию о дополнительном замке и изменении способа проникновения он воспринимает спокойно, слова о пустом сейфе заставляют его брови сдвинуться к переносице, после новости о потере ключей он начинает нервно барабанить пальцами о стол, а известие о встрече с Фросстом приводит его в бешенство. Он взрывается. От гнева документы слетают со стола.

– Ты в своем уме? Пошла к нему в одиночку?

– Сам знаешь, что выбора не было, я не могла до тебя дозвониться, – нервное напряжение, копившееся все утро, начинает прорываться наружу. Почему я должна оправдываться? Мой голос накаляется. – Ты отлично понимаешь, что не явись я к нему, от нашего офиса уже и камня на камне не осталось бы, а встретившись лично я смогла договориться о дополнительных двенадцати часах. Которые, кстати, уже идут и очень быстро сокращаются, – почти кричу я, по инерции подхожу ближе и спотыкаюсь о стул, твою ж налево. Подвернулся же! – Вместо того что отчитывать меня как школьницу, занимайся своей работой и реши наконец возникшую проблему! – вырывается у меня. Замечательно, мне только апорт надо было добавить, чтоб совсем добить его. И себя заодно. И наши нормальные отношения. 

Мы яростно смотрим в лицо друг другу и ни один не желает уступать. Еще немного и я швырну это чертов стул прямо на этот ублюдочный стол между нами!

Второй раз за день меня спасает телефонный звонок. В этот раз звонят Сэму на рабочий. Все еще не отпущенный яростью, он, не отводя от меня взгляда, нажимает кнопку.

– Твоя глупая девчонка здорово тебя подставила, – женский голос разносится по кабинету. Проходит несколько секунд, прежде чем я узнаю его. Острый, пронизывающий до костей, властный. Это он раздавался в темноте подвала. Вот как, оказывается, звучит наш информатор.

– Сэм, дорогой – продолжает она, не зная о моем присутствии, – ты знаешь, как хорошо я к тебе отношусь. Только поэтому я прикрыла задницу твой неудачницы, которая, не только опоздала за заказом, но и выдала себя с потрохами, оставив свои ключики в нашем хранилище. Это ведь она была внизу, когда мы с коллегой из отдела безопасности обсуждали проблемы защиты хранилища? Она так громко известила о своем присутствии, что я только чудом смогла убедить собеседника в том, что звук идет не от постороннего человека, а от датчиков тепла, запоздало среагировавших на наше появление. Хорошо, что он достаточно глуп, чтобы верить мне.

– Матильда, расскажи подробнее, что произошло с нужным сейфом. 

– Дорогой, я же говорю, твоя малышка опоздала. За полчаса до ее эффектного появления позвонил клиента, имя которого я не могу сообщить даже тебе, уж, прости, милый, и сообщил о готовящемся ограблении одного конкретного сейфа. Того самого, в который вы направили свои длинные пальчики. Мне ничего не оставалось делать, как изменить местоположение хранящейся в нем информации. Ты знаешь, у меня связаны руки. Все что я смогла сделать, это ненадолго обесточить дополнительные меры защиты, установленные в хранилище незадолго до прихода твоей красавицы. Иначе ее поймали бы прямо там.

Жалящий голос скользит по нервам, каждое слово отдает где-то глубоко внутри. Она спасла меня, но какая же она невыносимая! Не желая и дальше слушать это слащавое доносительство, я разворачиваюсь и покидаю кабинет. Крайним зрением отмечаю, как Сэм порывается меня остановить, но телефонный разговор еще не окончен и он не вправе прервать его первым. Быстрым шаг преодолеваю лестницу, не обращаю внимание на вопросительные взгляды Кит и наконец вырываюсь из душного офиса на улицу. Глоток нагревшегося обжигающего воздуха не доставляет долгожданного облегчения, только сильнее распаляет.

Спустя несколько минут от Сэма приходит сообщение: “На случай, если не успеем выполнить заказ, подумай, как отвести от себя внимание банка”. Из тридцати двух пропущенных Кит принадлежат последние семь.