Соглашение

2.1

До лагеря добираемся быстро и без приключений. Рената едет задумчивая, но без прежней злости. 

Недалеко от Синт-Рея, на месте вчерашнего нападения закомуров, я поднимаю выпавший нож, подарок важного человека. Подъезжая к знакомым воротам, приветствую смотрителя, и нас пропускают. Здесь мы разделяемся: Антэ отправляется показать Ренате территорию и передать добытые в Холи-Крокс провизию и медикаменты, а я спешу к Сэймону с докладом о вчерашней миссии. По ее выполнению я отправила сигнал об удачном завершении, теперь нужно отчитаться подробно и узнать, чем завершился набег тодовской команды. 

Сэймона, как обычно, нет на месте. Чаще всего он ходит контролирует деятельность живущих и работающих на территории, участвует в разработке и подготовке миссий, решает вопросы поиска новых точек для набегов. Но большую часть времени неизменно проводит в оружейной. Глава самолично занимается ведением хранилища: осматривает, пересчитывает, ремонтирует. Когда я подхожу, он проводит испытания, стреляет из новенького, модифицированного арбалета. 

Остановившись в паре метров, чтобы не отвлекать, я рассматриваю своего лидера. Сильный и ладно сложенный, молодой, но уже опытный мужчина со стальными нервами и крепким рукопожатием. Властное лицо нередко смягчается ухмылкой, и тогда его смех, низкий и раскатистый, слышится у ворот. Он бывает жестким и крайне принципиальным, но многие ценят Главу за его прямолинейность. А ещё он отличный стрелок и метатель, обожающий всевозможные оружия и не знающий промахов. Иногда мы устраиваем нечто вроде тренировки или развлекательного соревнования, где каждый участник проходит серию испытаний. Чаще всего их четыре: ближний бой, армрестлинг, стрельба в подвижную мишень и кидание ножей на дальнее расстояние. Если год назад некоторые еще тешили себя надеждой одолеть Сэймона в последнем, то с недавних пор таких не водится.

– Долго будешь молчать?

Задумавшись, я упускаю момент, когда Сэймон заканчивает терзать арбалет и поворачивается ко мне. Теперь молчит и рассматривает он: заинтересованно, но вместе с тем испытующе. 

– Ждала, когда закончишь.

Мы равняемся и смотрим друг другу в глаза.

– Ты знаешь, что произошло с командой Тода? – встретив мой вопросительный взгляд, он продолжает. – Они чуть не погибли. Сейчас все нормально, – отвечает он на вопрос прежде, чем я успеваю задать, – кое-как добрались до лагеря. Тод ещё ничего, а вот братья Крейн почти откинулись, остальным парням пришлось нести обоих на себе. Мы потратили последние запасы медикаментов, но всех спасли. 

– Что произошло? 

– Возможно, это я должен спрашивать. Получив твой сигнал о починке генераторов, я сразу отправил их в Юдж-Полл. Когда они приехали, лагерь оказался обесточен и при въезде ждала орда. Элис, закомуров было не меньше двухсот, – внимательный взгляд Главы простреливает, но я, не заостряя на нем внимания, пытаюсь осознать услышанное. Юдж-Полл не был освящен? Как такое случилось? 

Мы с Антэ занимаемся истреблением закомуровых скопищ и параллельно чиним электрогенераторы на покинутых территориях. Когда местность становится относительно безопасной, за хранящимися там запасами выезжает команда Тода. Пятёрка крепких ребят, отлично владеющих навыками ближнего боя, но предпочитающих не ввязываться в очистку гнёзд, где в ход идут дробовики и гранаты. Вчерашняя миссия заключалась в том, чтобы починить в Юдж-Полл электрогенераторы и заодно завалить десяток снующих без дела закомуров. Нам представился удачный случай, они не были объединены, так, разрозненно бегали в поисках теплой человечины. Когда все было сделано, в лагере появилось электричество и он перестал быть опасным для тодовской команды, я отправила сигнал Сэймону. И если, как он говорит, парни отправились сразу, то добрались за пару часов. А за это время точно не могли слететь настройки освещения! Да и скопище такое откуда взялось? Все гнезда поблизости уничтожены еще пару недель назад.

– Элис, как такое случилось? Можешь предположить? 

– Без понятия, Сэймон. Мы с Антэ сделали свою работу, все прошло гладко, веришь? Я бы не стала подставлять своих. Зачем?

– Я-то верю, – произносит мужчина и невольно проговаривается. 

– Ты-то? А есть тот, кто сомневается? – это мысль ударяет обухом. Неужели может быть человек, сомневающийся в моей порядочности? Посмотрела бы я в глаза такому. Вот только вряд ли он решится поднять их, окажись я рядом.

– Не бери в голову, просто все на нервах после вчерашнего. Я разберусь с настроением в Синт-Рей, а ты выясни, что произошло в Юдж-Полл.

Ощущая, что возмущение не исчезает, Сэймон делает шаг вперед и оказывается непозволительно близко.

– Я давно привык, что с нашим образом жизни мы уходим на миссию и возвращаемся через неделю. Я знаю тебя, ты сильная, вызволишь из любой, даже самой безнадежной заварушки и себя, и напарника. Глупо волноваться. Но когда приехали парни, еле живые и явно подведенные кем-то под зубы дохликов, а ты не вернулась сюда ко мне, внутри похолодело. На какую-то долю секунды сделалось страшно, что ты ушла, на прощание решив погубить нас. Такое бывало, сама знаешь. Вот только я хочу верить людям. Верить вопреки творящемуся вокург. И остановлюсь не раньше, чем ты перестанешь защищать, бороться за нас и сбежишь. Только тогда я прекращу полагаться на ближнего. Поэтому прошу, не предавай. 

Рука Сэймона осторожно касается моей ладони. Пальцы привычно соединяются, становится теплей. Мы редко позволяем себе что-то более чувственное, только эти, на первый взгляд незначительные, но в действительности полные скрытой нежности прикосновения. Ко всему прочему, в оружейную часто заходят, а наши отношения должны остаться между нами. Эта тайна, недоступная окружающим, сохраняет в нас человечность. Тяжело не очерстветь, когда ежедневно имеешь дело с паскудными мертвецами.