Согласно ветру

Согласно ветру

Бриз.

Где-то на просторах Вселенной жили R и некто Ъ. Они любили друг друга. Познакомившись однажды, двое тут же нашли в каждом нечто. Ъ сразу понравились рыжие, медные большие кудри и голубые глаза R, её озорство, не слишком навязчивая активность и родинка слева под нижней губой, а R - подозрительно простое и совершенно уникальное чудачество Ъ, необычайно балансирующее с адекватностью.
Неловкое редкое общение перетекло плавно в дружбу, что укреплялась медленно, но верно, и в итоге сами они не заметили, как полюбили. Затем платонические чувства отдавались в романтические.
Редкая гармония и порядок царили меж ними, сотворилась чуть ли настоящая идиллия. Эта благодать взвелась на прочной опоре из опыта, мудрости и желании существовать бок о бок. Терпимость, смирение, понимание и принятие наилучшим способом проявили себя в их отношениях, хотя не обошлось и без напряжений.
И высшим блаженством, возносившим их в эйфорию, стало молчаливое времяпрепровождение наедине среди природы. На закате и в сумерки, на заре и в ночи они наслаждались обществом друг друга, частенько не произнося ни слова. Поход ли в лес, прогулка ли по полю или в парке, может, простое сидение на пне возле пруда, или зимние забавы и суровые путешествия по громадным сугробам - всё любо им было поодиночке в прошлом, и всё это сделалось краше и приятней с появлением их в жизнях друг друга.

Однажды, на день рождение R весной, в апреле, Ъ решил устроить для своей второй половины расслабляющий отдых на берегу реки с костром, походной едой и любимой ими музыкой, а в конце дня - подарок.
И действительно R сияла от счастья, словно звезда в тёмном безоблачном ночном небе, которое раскинулось в те сутки особенно чудно, или же она была такая же яркая и пылкая, как искра от пламени, греющего возлюбленных в прохладе, взмывающая вверх.
А подарку, скромному и не слишком замысловатому, R радовалась словно дитя, чувствуя всё то тепло и любовь, что вложил в него Ъ. Получив его, она столь сильно расчувствовалась, так сильно поразило её дух вдохновение, что под треск костра, шелест трав и листвы, она запела своим чистым и мягким, свежим и лёгким, словно пёрышко, голосом. Уже далеко не новая, но милая и трогательная песнь разлилась кругом под аккомпанемент природы, на глазах у сдержанного Ъ появилась чуть заметная влага…

Иногда пара вместе отправлялась за различного рода покупками. Когда дело доходило до одежды, то R могла посвятить её поискам и подборам, по словам Ъ, целую вечность. И пусть он ныл и предъявлял жалобы, но ему несказанно приятно и сладко было, когда R просила его выбрать ей что-нибудь и советовалась, волнуясь о его мнении. А его недовольство вторую даже веселило, тем более что иногда Ъ осознанно издавал его потешным тоном и образом.

Ъ любил осень, и даже не просто от того, что появился на свет в это время года. Он находил нечто грандиозное и знаменательное в её действии, в том, как только начнёт всё увядать, и как вдруг начнётся радостная жара, именуемая в народе «бабьим летом», а затем опять вернётся в прежнее состояние, более характерное осени и всё действительно начнёт умирать, под похоронную музыку отбиваемую дождями и громом.
Осень, в его понимании, это медленно загорающий пожар, пылающий в самом своём пике так ярко и невообразимо чарующе, что осознавая всю губительность последствий этой длительной сцены, чувствуешь свою истинную природу и как бы начинаешь постигать замысел Вселенной. Ъ шёл по шуршащим сухим листьям и раскидывал их ногами. Ему нравился этот звук, ему нравился сие вид, а возвращаясь к уже не новой мысли о том, что это самые настоящие трупы, он замедлялся, на мгновение задирал голову к небесам и, вне зависимости от их настроения, продолжал обряд с ещё большим энтузиазмом. «Жизнь есть смерть. Ведь одно буквально существует за счёт того, что другое уходит куда-то далеко, как говорят, в мир иной. Элементарная истина…» - думал он – « И если уж таков расклад, будем наслаждаться агонией настолько, насколько позволяет здравый смысл, разве что, его существование находится под вопросом». Затем он подбирал с земли несколько особенно любых его взору листочков, чаще всего кленовых, и отправлялся домой, дабы засушить их и любоваться на протяжении остального года, пока не придёт следующая осень. R же, в отличие от благоверного, любовалась магически притягательной весной, когда жизнь берёт начало после леденящего затишья.

Весной у пары наступало, как и в принципе у многих влюблённых, особое время, когда разлуки становятся особенно тяжки и мучительны, душа изнемогает, а каждый момент, каждый миг, проведённый вместе, становится короче в миллионы раз, от того желание превратить его в вечность только растёт. Суровое, но слишком прекрасное время, которого Ъ и R ждали с особым нетерпением. Несмотря на занятость, их ночи зачастую становились бессонными, и как же страдал Ъ от того, что солнце садилось всё медленнее и медленнее, ведь в свете звёзд и Луны чудесные медные кудри его подруги и её хрупкий стан становились ещё обворожительней. «Религия это личное дело каждого, и раньше я верил просто во Вселенную, необъятную и совершенно ещё не постигнутую, я видел её маленькую часть, и этого мне было более чем достаточно, к тому же, я сам её часть. Но теперь, вся Вселенная словно отразилась в единый образ, слилась в единую сущность. Я также часть её, я так же верю в неё, вся её прелесть, несомненно, ещё не постигнута, но я вижу, как меняется её настроение, и как от этого меняется всё меня окружающее. Я вижу её голубые игривые глаза, не страшась погубить себя в их глубинах, их узкий разрез, я касаюсь её розоватой кожи руки и глажу рыжие мягкие локоны, говоря с ней обо всём и ни о чём одновременно, абсолютно забываясь и проваливаясь куда-то на неведомое дно, а она то и дело подёргивает курносым носом, будто кошка. Тогда наши сердца бьются в унисон и души резонируют, атмосфера кругом наполняется спокойствием и чувствуется облегчающая свежесть – счастье снисходит ко мне. Так что, вот она моя Богиня, моя религия, при том подруга, равная мне, - услада моей жизни. Мог бы подумать я, что всё обернётся так тогда, много лет назад? Нет, не мог бы. Но как же радостно, что я, словно кленовый лист ветром, был подхвачен судьбой и столкнулся с нею» - размышлял Ъ однажды, и на лице его появлялась счастливая, но отчасти тоскливая улыбка, ведь однажды его Вселенная, словно цветок, осенью увянет и сгинет в безвестности, вместе с другими опалёнными огнём жестокости. «Хотя, быть может, там, где-нибудь, став прахом, мы постигнем блаженство?.. Понятия не имею, но надеюсь, мы сгорим вместе, либо я буду испепелён после».



Ёръ

Отредактировано: 24.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться