Согрей огненного или Любовь и прочие неприятности

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. Вот это известие!

Александр

Миновала полночь. Девчонки уже какой час сидели за столом, грустные до слез. И вдруг Светлаша, печально качая головой, совсем расплакалась, громко рыдая она закрыла лицо ладонями…

Я присел в свое диван-кресло напротив подруг.

— Не хочу умирать! Не хочу! — закрыв лицо ладонями, горько навзрыд шептала Светлаша.

— Что это ты умирать удумала? — Поразился я, с удивлением уставившись на Светлашу. Раньше я у нее склонности к истерикам не наблюдал.

Нет, я понимаю их грусть, близкие подруги не хотят расставаться. Светлаша как девушка честная, добрая и не спесивая и мне пришлась по душе, но кто им даст быть вместе?! А если учесть, что известно об боярине Верховцеве, то и вовсе что-то изменить шансов нет. Но Светлаша меня поразила. Я тихо возразил:

— Светлаш, замуж... это не умирать!

— Ты что? Сбежать собралась? — испугано глядя на подругу, выдвинула свою версию Паша. — Не надо. Он тебя не пощадит, если ослушаешься. Ты это сама знаешь!

— Да знаю я, — отмахнулась от нас рыдающая Светлаша. — Я в родах умирать не хочу!! У моего отца в родах умерло пять жен из шести. И шестая жива только потому, что он старый, и она дитя понести от него не смогла!

Я замолчал, сложив руки на груди. Ну тут с ней не поспоришь. Многие женщины в родах гибнут. Насмотрелся на это на практике. Но Паша вдруг обрадовалась:

— Слушай, а может до этого у тебя тоже дело не дойдет? Ты же говорила, что этот жених ровесник твоего отца...

Ничего себе. Я не знал таких подробностей, думал, что она просто скорбит, что отец забирает ее из института, чтобы замуж отдать. А тут вон оно что! Пораженно покачал головой. Реально, изверг! Светлаша и боярину Верховцеву по возрасту больше во внучки годится, чем в дочери, а тут его друг.

— У его друга все законные дети — дочери. Отец и продал меня, типа, наконец сына ему рожу… Вот и я умру. Очень скоро… а так пожить хотелось! — жалостно выла она, вцепившись в волосы скрюченными пальцами.

Паша тяжело выдохнула и с надеждой посмотрела на Светлашу.

— Может порошок какой у эльфов взять, чтобы детей не было? — не очень уверено предложила Паша.

Светлаша, стирая тыльной стороной ладони с подбородка капающие слезы, отмахнулась:

— Ты не представляешь, как следят за молодой женой в боярском доме. Постоянно и днем и ночью на глазах специальных нянек. Никакой порошок не спрячешь!

Все загрустили. Тут мне в голову пришла идея.

— Порошок не спрячешь, а кольцо не заметят. Я найду тебе артефакт… Чтобы муж… ну не смог ничего сделать. Никто не удивится, он же старый.

Светлаша печально покачала головой, хлюпнув носом:

— Артефакт? У меня столько золота нет. Мой папаша скряга, считает, что у меня все есть и золото давать мне не надо. Я вон даже на бесплатном направлении учусь. Платно он бы меня не отпустил, чтобы золото не давать.

Теперь я отмахнулся, все равно лежит у меня без дела, вот и пригодится Светлаше:

— Ничего не надо. Это подарок. И будь очень ласкова с мужем. Этакая кисонька-лисонька.

— А почему она должна быть ласковой? — не поняла наивная Паша, удивленно уставившись на меня.

Я хмыкнул:

— Да потому, что муж станет беситься, что у него ничего не выходит, и срываться на Светлаше. А так милая нежная игривая и добрая жена, которая бы и рада угодить старику, да старик то немощен, и это не ее вина.

Светлаша отнеслась скептически:

— Он говорят портит девок в поместье постоянно. Тогда получается, с ними выходит, а со мной нет. Он же не дурак, догадается.

— Кольцо мужское, одеть его должен он на себя. Если он такая же скряга, как твой, то с радостью примет подарок к примеру... от твоей покойной матушки, которая передала его твоему мужу. Кольцо богатое, древнее, с драгоценными каменьями. Он наденет и все. Скажи ему, что твоя нянька берегла до твоей свадьбы, чтобы отец не забрал, так как это был предсмертный наказ ее госпожи, боярыни. А лучше, чтобы нянька сама ему это кольцо сунула, мол, что ты ничего не знаешь, а это благословения твоей матушки для тебя на рождение сыновей!

Девчонки притихли и даже стали изредка улыбаться.

— Я боюсь, что ложь все равно откроется… и станет еще хуже, — робко прошептала Паша, — но что лучше предложить не знаю.

Ох, Паша, Паша… Я про себя улыбнулся. Хорошо, когда душа чистая. Жить легко.

— Ложь это конечно плохо и может открыться, но это куда лучше, чем девушку за дедушку отдавать, — согласился я, — но это даст Светлаше время. Я схожу за ним завтра вечером.

Светлаша печально вздохнула:

— Ну раз деваться некуда… То с твоим кольцом, Аш, я уже и не против замуж выйти. Выхода то все равно нет. Отец меня уже продал. Ладно, значит, завтра идут к тетке и говорю, что согласна на все. Заодно надо сходить к Варваре Аркадьевне, поговорить насчет окончания обучения. Жаль, полгода всего не доучилась. Но у папаши нетерпеж. Даже заикаться насчет доучиться опасно.

Светлаша грустно вздохнула.

Тут все вдруг вспомнили, что уже поздняя ночь, а завтра на занятия, и разошлись спать.

Паша

Думала папе помогла и все страшное позади… Куда там…

Я печально вздохнула. Не давая себе расплакаться. Было так жаль Светлашу, не передать. Но как тут поможешь?!

Даже если моего отца попросить, он ничего не сделает. Так как отец над дочкой хозяин. Да и планирует он вроде как хорошее: молодая родовитая женщина должна мужу наследников рожать, больше ни для чего другого она не нужна. И все тут. И никто не заступится! Хорошо, что мой батюшка не такой, меня насильно замуж не гонит.

Я с отвращением выскребла угли из печи и кинула их в специальное ведро. Вытерла лоб чистой стороной руки и поднялась.

Светлаша уже третий день пропадает то у тетки, то в управлении института благоразумниц. Хочет, чтобы ей позволили сдать экзамены, чтобы закончить год. Но ей отказывают, так как понятно, что родовитая боярыня ни в каком лазарете работать не будет. И вся ее учеба это так... баловство. И все вокруг считают, что ей документы об окончании не нужны. Светлаше, конечно, обидно очень, она честно училась, старалась…