Сохрани мне верность

Глава 1

Эта зима будет особенно холодной.

Не потому что мой муж разделит тепло в постели с другой.

Просто… в моем сердце больше нет огня.

Жизни нет, радости нет. Только тоска по прожитым годам, только сожаление о потерянном счастье.

А было оно? Вопрос.

Три месяца до.

« Все начинает рушиться по кирпичику»

Татьяна

Сегодня мы дали очередную трещину.

Больно. Страшно. Но слишком ожидаемо.

“ Ночевать не приеду. Занят.”

Четыре слова, которые не обрадуют ни одну женщину.

Я подошла к окну и сложила руки на груди.

Тяжело выдохнула. Долго и протяжно.

– Что не так? – который год задаю себе этот вопрос.

Так же и абсолютно противоположный.

– На чем мы еще держимся?

Мы с Лешей уже не молоды, двадцать лет в браке, пять из которых живем как соседи.

Что только не придумывала, как только не наряжалась, глаза его больше не горят, когда он на меня смотрит.

Грущу, чисто по женски. Хочется снова ощутить теплые прикосновения мужа, увидеть блеск, увидеть, как закусывает губу, как раньше, когда хочет увидеть меня в красивом белье.

Хочу чтобы он элементарно грязно и пошло шлепнул меня.

И пусть мне уже почти сорок, и пусть я взрослая серьезная женщина на высокой должности.

Дома я просто хочу быть желанной.

Злость вспыхивает молниеносно. Я достаю телефон и набираю гневное сообщение.

– Нет, ты приедешь домой и мы нормально поговорим! Сколько можно? Жду тебя на ужин в 20:00. Отказ не принимается.

И резко заблокировав телефон разворачиваюсь к рабочему столу.

Хватаю со стула шаль и сумку.

– Татьяна Борисовна, — вдруг стучат в дверь, но я лишь отмахиваюсь. Мысленно и физически.

– Ленка, нет меня, все, я уеду сейчас.

Наш звукорежиссер Елена тут же распахивает дверь и косится на меня.

– Я же сказала, меня нет, – я не обращаю внимания и направляюсь в ее сторону, -– в кое то веки могу себе выходной устроить?

– Тань, – она щурится и осматривает меня с ног до головы, – у тебя все в порядке?

– Да, все хорошо, -– я отмахиваюсь и хватаюсь за ручку.

Пока перед этими наглыми рожицами двери не захлопнешь - не отлипнут.

Татьяна Борисовна, репетиция хора, Татьяна Борисовна, костюмы отшили. А когда будет ремонт проектора, Татьяна Борисовна?

Все дай только им, никто ничего в ответ не отдает.

Надоели, сил нет.

Злая до жути.

— Лен, домой надо, выходной у меня, все нормально, не переживай и не болтайте тут, знаю я вас, языками чесать мастаки, домой надо, — я чувствую ее шаги за спиной, но продолжаю спускаться по лестнице, — если будет что-то критичное — иди к заму.

-– Ладно, ладно, -– она сменила тон на более веселый, – хулиганка ты такая, Тань.

-– Цыц! – я остановилась на последней ступеньке, -– цыц! Работать! Чтобы завтра пришла, а у вас тут все готово.

Лена кивнула и, слава Богу, больше ничего не говорила.

А я со спокойной душой направилась домой.

По пути заехала в продуктовый. И помяните мое слово – чем больше ты берешь корзину на входе, тем больше тебе в нее хочется положить.

Благо, я на машине и до багажника смогла тележку довезти.

Две бутылки красного вина. Сухого. Стейки мясо, маринад.

Все прибамбасы в виде кучи сыров и фруктов.

Разорилась бы, если бы не карточка Леши. Ну ничего, если он видел мое сообщение, то и смс о покупке увидит.

Дома его будет ждать злая и любящая жена.

Это всегда страшное сочетание.

Добираюсь до дома сначала по трассе, после по не расчищенной дороге.

Чуть ли не застреваю в сугробе у въезда в наш жилой комплекс. Мысленно уже откапываю колеса, но повезло, пронесло.

Открываю дверь ногой. Пакеты режут пальцы, тяжело.

Снег осыпается с сапог прямо в прихожей. Вот зараза.

Еще и дома тихо. Да уж.

Тащу пакеты на кухню, спотыкаясь.

Холодильник гудит, когда я его открываю.

Металлический звук, будто кто-то ворчит на меня за поздний приход.

Расставляю продукты.

Вино — в дверцу. Сыр — на нижнюю.

Мясо — в миску, пусть согреется.

Шорох за спиной.

Мой Васька. Кот.

Сонный, медленно выкатывается из спальни.

Серый шар меховой. Вальяжно тянется, зевает, смотрит на меня.

Бусинка моя.

— Привет, мой хороший, — я тут же беру его на руки.

Он издает тихий, протяжный "мяу".

Я прижимаю его к себе, чувствая тепло.

Хоть кто-то ждет в этом холодном доме одиночества.

Оставляю кота на подоконнике — пусть за птичками посмотрит, поохотится.

Васька укладывается, поджимает лапы, топорщит усы.

А я достаю гриль с дальней полки.

Протираю тряпкой и включаю плиту.

Мясо шипит, сок с маслом расплескивается. Пахнет как, объеденье.

Аж глаза режет от жара и воспоминаний.

Когда-то я делала это часто.

Леша заходил домой, снимал пиджак, целовал меня, и я шептала себе, наивно, что это навсегда…

А теперь просто на автомате ставлю всё в духовку, чтобы не остыло.

Как будто можно сохранить тепло…

Не от ужина. Душевное…

Отбрасываю плохие мысли куда подальше и смотрю на часы. Время — семь. Еще чуть-чуть. Он скоро придет. Фух, вроде все успеваю.

Стругаю салат. Руки двигаются быстро, бездумно. Как у щелкунчика.

Нож стучит по доске. Но каждое движение словно удар по сердцу.

Будто не ужин готовлю, а собираю по крупицам надежду.

Оглядываюсь на стол. Две тарелки. Два бокала. Слишком нарочито, слишком красиво — будто не к возвращению мужа с работы готовлюсь, а к первому свиданию. Трепет как в студенческие годы.

Смешно.

Сердце то стынет, то бьется сильнее. Переживаю мрак.

Я сама не понимаю, чего боюсь больше — его взгляда или пугающего равнодушия.

Оставляю все и бегу в ванную.

В зеркале — уставшая женщина.

Кожа бледная, губы сухие, взгляд потухший.