Сохранить брак или... себя?

Часть 1

- Нет, Надюш… Егора ты все же балуешь! - заявила моя лучшая подруга, которую я позвала домой за пару часов до похода в ресторан, чтобы она помогла мне упаковать подарок.

Я только вздохнула, глядя, как Лиза решительно отодвигает в сторону мою любимую фарфоровую сахарницу, чтобы освободить место на обеденном столе. Сахарница жалобно звякнула, но устояла.

В виде подарка мужу был новенький айфон последней модели, который удалось достать в определенном цвете только при помощи своих связей - директор крупного мебельного производства, знаете ли, обязан иметь полезные знакомства.

Мы придумали положить его в коробку-розыгрыш. Муж будет думать, что я дарю ему утюжок для глажки носков, а когда откроет подарок, увидит, что там на самом деле. Идея родилась спонтанно: в прошлом году на корпоративе коллега рассказывала, как подарила мужу набор отверток в коробке из-под «айфона» - тот чуть не лопнул от злости, а потом полгода вспоминал. Я решила сделать наоборот.

- Ба-а-а-лую, конечно, - протянула я, аккуратно расправляя край серебристой бумаги, чтобы не осталось морщин. - Он ведь у меня один-единственный.

Лиза тут же нахмурилась. Этот ее взгляд я знала лет двадцать, наверное. Сейчас начнет рассказывать мне, что все в браке должно быть поровну, и если Егору вручается такой подарок, то я должна получить не меньший по стоимости на свой праздник. Я даже не удивлюсь, если подруга скажет мне ровно эти слова. Но мне было, что на них ответить.

У меня получилось стать директором крупного производства, а муж так и застрял на том месте, которое занял пятнадцать лет назад. Кто же виноват, что у нас настолько низко ценят сотрудников в его сфере? Хотя, если честно, дело не только в деньгах. Егор - он другой. Он умеет делать дом домом.

Помню, когда наша дочь Вера была маленькой и я пропадала на работе, именно он встречал ее из школы, делал с ней уроки, варил супы на неделю вперед. Я приходила в одиннадцатом часу, а на плите меня ждал ужин, завернутый в фольгу, и записка: «Не забудь поесть, Надюш. Целую».

Эти записки до сих пор иногда появляются. Вчера, например, я нашла на подушке листочек: «У тебя сегодня важная встреча, ты волнуешься. Я в тебя верю».

Разве это не счастье? Возвращаться не в пустую квартиру с идеальным ремонтом, а к человеку, который ждет, даже если сам пришел с работы чуть раньше.

- Ладно, тебе виднее, - буркнула Лиза, набивая коробку-розыгрыш нарезанной цветной бумагой. Она делала это с какой-то агрессией, словно мстила коробке за мою глупость. - И вообще он у тебя счастливчик… Ты не только смогла простить ему интрижку в прошлом, но еще и теперь задариваешь такими презентами!

Я прикрыла глаза, и Лизавета тут же замолчала, сделав жест «молчу-молчу». Но поздно - картинка уже всплыла перед глазами.

Маленькая кухня в хрущевке, линолеум пузырями в углу, Вера орет в кроватке, у нее режутся зубы, а я стою, прижавшись лбом к холодному стеклу, и слушаю соседа по лестничной клетке.

Димка, вечно пьяный, но в тот раз был трезв и жалостлив. «Надь, ты только не убивайся, - говорил он, переминаясь с ноги на ногу. - Я сам видел. Они вместе из автобуса выходили, он ее за руку держал. И не раз. Ты мужика своего приструни, а то совсем распустился».

И это тошнотворное, липкое чувство, когда мир уходит из-под ног.

О том, что по молодости мы чуть не развелись, когда у меня на руках была крохотная дочь, я предпочитала не вспоминать. Тогда Егор увлекся своей бывшей одноклассницей, с которой встретился случайно, когда возвращался после работы домой. У них завязались отношения, как говорил сам муж, чисто платонические. Иногда он ехал к ней в офис, чтобы встретить после трудовых будней и проводить до дома. Но на этом, если верить Егору, все и закончилось.

Он быстро сообразил, несмотря на свой юный возраст, что крики младенца и грязные памперсы - это не навсегда. И мы стали жить еще лучше, чем до этого.

Пальцы сами собой сжали край стола. Лучше?

Удобнее. Комфортнее. Я перестала вздрагивать по ночам, ожидая подвоха. Но той безбашенной двадцатидвухлетней девчонки, которая верила в сказку, во мне больше не было.

Егор тогда сознался во всем. Сидел у меня в ногах, обнимал за колени и говорил, говорил, говорил… С тех пор у нас за правило было всем делиться друг с другом. А я, тоже несмотря на свой юный возраст, сделала тогда однозначный вывод: на мужа надейся, а сам не плошай.

Нет, я вовсе не уверила себя в том, что Егор больше никогда не посмотрит в сторону другой женщины. Я просто сняла розовые очки. И предпочла действовать в соответствии со своим планом. Вырастить дочь (что в одиночку было бы сделать сложнее, чем с мужем), отучиться, вырваться в карьере на такие высоты, что меня не смог бы догнать даже супермен. И выстроить свою жизнь так, чтобы ни от кого не зависеть.

И чем ближе я была к цели, чем яснее становилось, что у меня все получится, тем больше ко мне тянулся Егор. В итоге у нас сложилась семья, в которой отношения устраивали всех. И хоть Лизка не упускала возможности сказать, что я с моими амбициями могла бы выйти замуж более удачно, у меня все было хорошо.

Ну а то, что я баловала мужа - это нормально. Он моя вторая половинка, он - мой мужчина. Он чудесный отец нашей доченьки Веры. Так что было бы странно, если бы я, имея вполне приличный доход, держала супруга в черном теле.

Да, иногда отношения складываются так, что именно женщина выходит на первый план в том, что касается финансового благополучия семьи. И это уже стало в какой-то мере нормой. Так зачем с этим бороться при помощи надуманных правил, если можно жить счастливо и спокойно?

- Все, готово! - сказала Лиза, запихнув в центр бокса-розыгрыша айфон и уплотнив пространство вокруг него остатками бумаги. - Сейчас запакуем в красивую обертку - и вуаля!

Последующие десять минут мы тщательно оборачивали коробку в серебристый с синим узором лист подарочной бумаги, а сверху прикрепили бант.