Соискатели Удачи

Глава 2. Как все началось

Чирррр… чиииррр… чиррр…

Этот звук продолжался последние сутки. Он звучал в каждом отделении капсулы. Даже в туалете. И да, я проверил лично. Звук уже въелся в кожу.

Лёва, наш инженер, пытался восстановить гравитацию. В его навыках я не сомневался: мы когда-то учились в одной академии при станции на Луне. Молодое, но крайне престижное заведение, куда попадали люди двух категорий — либо исключительно одарённые, как Лёва, либо выходцы из очень богатых семей. Я тупым не был, но сам попал туда по второму пункту.

Я обучался на борт проводника с уклоном в военное дело по настоянию отца. А Лёва в инженерной школе. Казалось, с тех пор прошла вечность, и всё это было не со мной. Слишком многое произошло с тех пор, когда я ещё верил в светлое будущее.

Одарённый инженер починить гравитацию не смог. Только усугубил ситуацию, создав невыносимые условия. Гравитация включалась и отключалась по несколько раз в минуту, вызывая ощущение сжатия и разжатия где-то внутри груди.

Я уже пристегнул себя к кровати, чтобы не подниматься, но ощущения всё равно выводили из себя. Наконец, свесившись с кровати, громко крикнул:

— Лёвка, отключай её нафиг. Уж без лучше!

— Это здравое решение, уважаемый Ярослав Владимирович, — он щёлкнул пальцами в мою сторону. — Да и топливо меньше жрёт.

Его насмешливо-позитивный тон мешал мне абстрагироваться. Выплюнув, что я Викторович, завалился обратно на жёсткую кровать. Надев наушники, погрузился в голос моря и шум волн — единственные звуки, что, если не успокаивали, то хотя бы не раздражали.

Как я вообще оказался на этой миссии, что проверяла моральные и психические устои человека?

За восемь месяцев до миссии:

— Последняя стадия рака, — сказал врач. Его голос ничего не выражал. Ни сочувствия, ни раздражения, ни вообще какого-либо участия. Глаза робота, которому было всё равно, словно для него это была его ежедневная рутина и после он вернётся включит новости и забудет обо всём.

А для меня это был гром среди ясного неба. Я только выплыл из тёмных мест своего сознания, после того как загубил карьеру, отказался от службы при станции «Прорыв», от всех миссий и просто стал крутить свою жизнь в центре города, в увеселительных заведениях на нижнем уровне Москвы, где были все нелегализованные игровые заведения. Или, как их прозвали, подземка.

Мать и отец в своё время сделали всё, чтобы у меня было прекрасное будущее. Отправили в лучшую академию, объединённую между всеми прогрессирующими странами. Отец когда-то занимал пост в политической администрации при президенте. Выйдя на покой, они уехали ближе к природе, в зажиточный посёлок под Москвой. Условия там были в разы лучше, чем в городе.

Отец умер. И положение семьи резко изменилось — все мы, даже младшая сестра, попали под удар. После его смерти со всех сторон начали всплывать доказательства взяточничества и тёмных дел. Обвинить мёртвого куда проще, чем живого.

Меня тогда впервые понизили в должности без объективных причин. Разочаровавшись, я и вовсе покинул службу, увлекаясь в «жизнь» — точнее, разрушая себя.

Мать сдала. И я даже не заметил, когда именно. Пока я разрушал себя, она медленно уходила. Рак давно уже не был приговором, но его обнаружили только на последней стадии.

Сколько раз она мне звонила… Говорила, что ей плохо. Просила, чтобы я приехал. А я, в пьяном угаре, лишь отмахивался.

— Неужели ничего нельзя сделать? — в горле пересохло. Я не мог поверить, что позволю ей умереть. Если бы я хоть раз услышал её…

— В Москве ведут успешное исследование, посвящённое четвёртой стадии… Операции показывают успех в восьмидесяти процентах случаев, — он сделал паузу, рассматривая моё опухшее небритое лицо. — Я бы мог вас рекомендовать. Но вы должны знать: это стоит очень дорого.

— Рекомендуйте. У меня есть деньги.

Как странно… К тому моменту я не помнил ни окружения, ни людей, ни даже, какого цвета были стены. Только равнодушные глаза врача. И мать, что из прекрасной женщины превратилась в высохшую старушку. Этот человек окружил меня такой любовью, что не найти деньги я просто не мог.

Вернувшись в квартиру, я первым делом открыл все электронные письма от начальства. Львович пытался выйти на связь весь последний месяц, но я игнорировал его, не собираясь возвращаться. Меня понизили с капитана, звания, к которому я шёл десять лет, до обычного лейтенанта. Это было просто смешно. Я успешно выполнил все свои миссии. Начав как борт-навигатор, я довольно быстро занял командные должности. Своими силами! Без взяток. Не шел по головам. И вот так легко меня списали. Из-за грехов, которые мой отец, я был уверен, не совершал. Им осталось ещё аннулировать моё образование.

Ради матери я был готов переступить через свою гордость. Найдя нужные письма, открыл их и перешёл по ссылке в личный кабинет на сайте Роскосмоса. Я уже и позабыл, что для доступа хотя бы к одному официальному сообщению нужно пройти миллион проверок личности.

С горем пополам я вошёл и открыл письмо. Их скопилось уже больше десятка. Мне предлагали повышение до старшего лейтенанта. Отпив пива, я мрачно усмехнулся. Жаль, Львовича не было рядом. Я б ему в ноги поклонился за такую благодать. Львович мужик нормальный, тут не поспоришь. Но это не отменяло абсурда происходящего. Я продолжил читать, стараясь не акцентировать внимание на деталях, из-за которых хотелось выйти из личного кабинета и больше туда не заходить.