Сокол и Ворон

ГЛАВА 4

Ратиславия, златоборское княжество

Дара с остервенением махала веником, выметая пыль из-за печи. Домовой фырчал, чихал и прятался глубже в угол, поглядывая с обидой на девушку.

− Перестань, мы так все задохнёмся, − жалобно сказала Веся. − Тихонечко нужно тряпочкой, водичкой.

Дарина посмотрела на сестру и продолжила мести дальше. Пыль взметнулась к самому потолку. Милош не выдержал и первым вышел на улицу, Веся поспешила за ним, прихватив с собой пяльцы с нитками.

− Зачем ты себя так ведёшь? − с обидой спросила она, прежде чем уйти.

Дара промолчала и продолжила убираться.

Рано утром отец уехал в Медвежий Лог за плотником для мельницы. Его провожала вся семья, кроме Дары. Она попыталась поговорить с ним раньше, попросила прогнать рдзенцев из дома, но Молчан даже не стал её слушать.

− Есть закон гостеприимства, и кто его нарушит, тот прогневает богов и предков.

− Милош подбивает клинья к Весе. Вот если они убегут вместе, или, не допусти Создатель, он её обесчестит...

Отец только отмахнулся.

− У Веськи есть голова на плечах и родная мать, чтобы за ней следила, а рдзенцы скоро уйдут. Тут им ловить нечего.

Спорить с Молчаном всегда было бесполезно. Он был немногословен, но упрям, а если гневался, то мог и ударить. Дара даже обрадовалась, что не будет видеть его хотя бы несколько дней. Она вообще никого видеть не желала и радовалась, что ни Богдан, ни Рычко, ни другие деревенские в эти дни на мельницу не заглядывали.

К обеду Ежи отправился в Мирную, и из мужчин в доме остались только Барсук и Милош. У деда разболелась спина, и он пролежал весь день на печи, а чародей был занят Весняной. Он вырядился в плащ с меховой оторочкой, хотя было жарко даже в одной льняной рубахе. В ухе Милоша болталась изумрудная серьга, на пальцах красовались перстни, и даже на поясе были серебряные пластинки. Он так сверкал украшениями, точно пытался привлечь внимание не дочки мельника, а стаи сорок.

− Расфуфырился, что красна девица, − усмехнулся Барсук, выглядывая с печи. − Дарка, ты бы сказала этому индюку, что если он Весю тронет, то я, не будь старым калекой, найду на него управу.

− Я уже сказала.

− Ещё раз скажи, а то, если он не шибко понятливый, мне ж с ним поговорить придётся. Эх, помню был у нас один такой, с Вердии купец приезжал. Уж какой весь из себя, блестел аж на солнце. Мне потом Милочка моя пояснила, что это масла для кожи такие на юге используют. Дорогущие, вонючие. Дрянь одна! − презрительно фыркнул дед.

Дара мела пол да слушала.

− И вердиец этот начал за моей Милой ухлёстывать. Ну, у меня с ним разговор короткий был. Ка-ак взял и прямо...

− Батюшки, что же вы в пылище-то такой сидите?! − воскликнула Ждана, выглянув из сеней. − Дара, ты что творишь? Прибери немедленно в доме. Отец, а ты иди на улицу, на воздухе свежем посиди. А то закашляешься здесь.

Она заскочила в дом, спрятала в подпол крынку с молоком.

− Никакой помощи от тебя, Дара, только грязь развезла.

Дед тяжело поднялся с печки и медленно прошёл к двери. Дара прекратила мести, дождалась, пока Барсук выйдет из дома, и сразу подошла к мачехе, прошептала:

− Скажи Весе, чтобы держалась подальше от этого рдзенца. Не нравится он мне.

− Ревнуешь, что ли? − хмыкнула Ждана.

− С чего бы мне ревновать?

− А то я не поняла, где ты вчера в одной рубахе моталась. Срам-то какой, − возмутилась мачеха. − Сначала-то, может, и не догадалась, но потом скумекала, с кем ты ночью шлялась.

Лицо Дары потемнело, глаза заблестели холодно.

− Тогда тем более скажи Весе остерегаться Милоша.

− Отчего же? Они себя ведут пристойно, разговаривают только и то под моим приглядом.

− Он чародей.

− Целитель он, из самой рдзенской столицы, ты что, не слышала?

Дара разозлилась на мачеху. Не могла Ждана не видеть, кем был Милош. Все в Заречье чуяли чародеев.

− Если думаешь, что он свататься будет, то ошибаешься, − процедила она. − Заморочит Веське голову и пропадёт без следа.

− Дара, − строго произнесла Ждана. − Веся мне рассказывала, что ты всех парней от неё гоняешь, только я не позволю её судьбу поломать. Сама в девках сиди, если тебе то по душе, а ей жизнь не порть. У Веси своя голова на плечах, да и я за ней присматриваю.

− Он же рдзенец! − с отчаянием воскликнула Дара.

− А всё-таки городской. Такая удача редко случается. Может, станет моя Весняна женой целителя, а это всегда уважение и достаток.

− Уважение?!

Дара с яростью бросила веник в сторону, не глядя, сбила со стола глиняную миску с ягодами. Миска со звоном разлетелась на осколки. Земляника посыпалась со стола, покатилась по полу.

− Посмотрим, как Охотники Весю зауважают, когда прознают, что Милош чародей.

− Ах, ты, бешеная!

Дара выскочила из дома, пролетела мимо Барсука, мимо Веси и Милоша и побежала к реке. Сестра и дед что-то кричали ей вслед, но она даже не обернулась.

В груди кипела ярость. Ноги несли вдоль берега, и Дара чувствовала босыми ступнями мягкую траву и редкие острые камни.

Она хотела остаться одна. Она мечтала об этом.

Вдалеке от мельницы, где река петляла, огибая высокий холм, и уходила в поля, росла старая ива. Ветви её низко наклонились над водой и скрипели на сильном ветру, грозились обрушиться вниз, Дара любила сидеть почти на самом конце ствола и разглядывать серые камни на дне.

Забравшись на любимое дерево, она подобрала длинный подол и опустила ноги в воду. Свет прорывался сквозь зелёную листву, и солнечные зайчики прыгали по поверхности реки.

Прямо под ивой вынырнул водяной и громко усмехнулся, его большой, словно бочка живот затрясся, вода в нём забулькала.

− Крутит-вертит вами чужак, − проговорил он, и вода вытекла у него изо рта. − И тобой в первую очередь.

Дара уже остыла и не могла больше злиться. Ей хотелось только, чтобы водяной оставил её в покое.