Сокол. Тьма и Свет

Глава 1

– Дуня, тише, – шептала Света пушистой кошке, которая следовала за ней неотступно, норовя обогнать и заглянуть в глаза. – Что, ну что? Голодный обморок, да? Ты вчера объелась, раздулась, как шарик, и пока ещё не сдулась.

Дуня смотрела не без грусти: в её зеленоватых глазах плескалось обида.

– Ладно, хорошо, – сдалась девушка и поманила за собой пушистую.

Кошка, вероятно, поняв, что её не оставят одну, проворно метнулась к хозяйке и принялась ластиться, путаться под ногами и щекотать её колени хвостом.

– Проходи, Дунь, – Света пригласила кошку в кухню, дождалась, когда та войдет, и улыбнулась, глядя на неё: Дунина походка вперевалочку умиляла бесконечно.

По раннему времени просторная светлая кухня-гостиная дышала уютной тишиной, той, которая успокаивает и умиротворяет. Сквозь приоткрытое на ночь окно струился тусклый свет, а утренний ветерок надувал паруса тюля. Вот он и заставил Свету подойти и поправить легкие занавеси из боязни нарушить одну из самых строгих заповедей бабушки: шторы должны висеть ровно.

– Творожку? – Света обернулась к пушистой; та ответила счастливым мяуканьем и прыгнула к холодильнику – источнику кошачьей радости и надежды на долгую и сытую жизнь. – Вчера купила для дедули на фермерском рынке. Дунь, а хороший, смотри. Желтоватый и пышный.

Дуня нетерпеливо урчала, пока Света накладывала творог в миску, а после позабыла обо всём, кроме нежданного утреннего угощения.

– Хмуро как. Холодное лето, – девушка отошла к окну и смотрела теперь на небольшой садик, на пышные цветки пионов, на высокие липы у забора и на калитку, которая виделась ей защитой от суеты и тревог большой Москвы.

Дом, служивший надежным пристанищем для старшего поколения семьи Паратовых, Светлана любила нежно, а в последние месяцы, её особенно тянуло сюда, в «Сокол», который частенько называли посёлком художников. Удивительное место с частными домами близ Ленинградского проспекта столицы, задуманное в далёком одна тысяча девятьсот двадцать третьем году как город-сад. Он остался таковым даже теперь, когда огромный мегаполис сжал его в своих объятиях, окутал смогом множества машин и окружил стеной многоэтажек. «Сокол» пережил всё: смену власти, Великую Отечественную, в которую был одной из многих линий защиты Москвы, а после – Перестройку и лихие девяностые, чудом сохранившись даже в то время, когда разбогатевшие бандиты скупали земли под вульгарные дорогие дворцы.

Жители этой столичной деревеньки, а вместе с ними и Света, были совершенно убеждены, что их родной «Сокол» оберегается кем-то свыше, иначе никак не объяснить его странную неприкосновенность, учитывая баснословную стоимость земли в черте города. Они радовались деревянным заборам, дачной атмосфере и, выходя за пределы посёлка, говорили: «Пойду в город», – прекрасно зная, что «Сокол», это тоже Москва .

Вот и теперь, стоя у окна, Света наслаждалась покоем, таким редким и таким драгоценным, думая о том, что именно здесь, в респектабельном доме деда, она чувствует жизнь так, как нигде. Это не было преувеличением или надуманностью, это было правдой, однако, непростой и тревожной. Уже несколько месяцев Светлана чувствовала себя больной, разбитой, нервничала и металась. Странным было то, что в «Соколе» её недуг отступал, и она уже не ощущала себя оторванной от реальности, как случалось с ней в большой квартире, которую подарили ей родители.

Нет, Света не мучилась болью физической, тем более – душевной, однако, понимала – она не в порядке; девушка чувствовала, что для неё нет места, казалась самой себе сухим листком, которым играет ветер, унося в небо.

– Дуня, на завтрак сырники или кашу? – Света снова оправила легкий тюль и обернулась к счастливой кошке.

Пушистая не ответила, но её взгляд поведал о многом: Дуня сыта, Дуня довольна, Дуня сможет прожить пару минут без еды, но потом она обязательно съест всё, что будет приготовлено.

– Тогда и то, и другое, – Света стянула длинные волосы резинкой и взялась за готовку. Через половину часа в кастрюльке пыхтела душистая овсяная каша, а в сковороде томились румяные сырники, те, которые любил и даже где-то уважал дедуля.

В тот миг, когда Света уложила отварные яйца в круэт, послышались шаги на лестнице, а мгновение спустя, в кухню вошла бабуля:

– Светик, во сколько ты проснулась? – бабушка поправила воротник домашнего платья и зябко поежилась. – Прикрой окно, сквозняк. Это не лето, это июньская осень. Ты кашу сварила? И ваниль положила? Моя ты радость. Детка, добавь масла в масленку и подогрей хлеб, пожалуйста.

Светлана кивнула и отправилась к плите, радуясь, что бабушка проголодалась. Девушке очень нравилось готовить для семьи, вероятно, потому что в кулинарии она добилась определенных успехов, чего нельзя было сказать о её профессии: мастер росписи по тканям из Светланы получился весьма посредственный.

– Бабуль, завтракать будем на террасе или здесь? – Света кивком указала за столешницу: добротную, модную и стильную.

– На улице сыровато, – бабушка достала новые чашки из кухонного шкафа и выставила их на стол. – Давай здесь.

Светлана на миг замерла, глядя на морщинистые руки бабули и на то, как подрагивают её пальцы. Она знала, что годы не щадят никого, но не хотела думать о том, что старятся любимые и дорогие.

– Что, Светик? Почему ты так смотришь?

– Я? – девушка выпрямилась, став похожей на пугливого суриката. – А...это...

– Что? – пожилая дама рассмеялась.

– Ба, как же быстро вы сделали ремонт, – девушка нашлась с ответом. – По-моему, из прежнего тут остался только тюль.

– И его скоро не станет. Вчера с доставкой привезли тканевые жалюзи, уже едут рабочие, чтобы их повесить, – бабушка присела за стол и улыбнулась.

Светлана покивала, соглашаясь, но думая про себя о том, что будет скучать и по кружевным салфеткам на полках деревянного буфета, и по чашкам с отколотыми бочками и стершейся позолотой, и по запаху старых книг, и по скрипучему креслу-качалке, и даже по пузатому дедовскому самовару. Впрочем, новый современный интерьер нравился ей, более того – был придуман ею для бабушки и деда. Светик гордилась своими трудами, быть может, потому, что это было ещё одним её талантом помимо кулинарии: она прекрасно чувствовала палитру и неплохо сочетала цвета.