Сокол. Тьма и Свет

Глава 3

– Танюся, принести плед? Не холодно? – Света хлопотала, бестолково металась по комнате, стараясь сделать её пустоту уютной.

– Суетолог, – сестра хмыкнула и, сбросив тапочки, упала на матрас, застеленный свежим постельным бельем. – Светик, мне удобно, не мельтеши. И сделай тут мастерскую, очень светлая комната.

– Ладно. Окно закрыть? Всё-таки матрас на полу, будет дуть.

– Присядь, – Татьяна похлопала холеной рукой по одеялу. – Поговорим.

– Танюся, я не знала, что домик отдадут мне, – начала Света, устроившись рядом со старшей сестрой.

– Хорошо, что тебе. У меня нет времени на дом и на дорогу отсюда. Одной проблемой меньше.

Светлана выслушала, внимательно глядя на Таню: роскошная темноволосая тридцатилетняя красавица с гордым взглядом и надменно изогнутыми бровями. Младшая никогда не понимала замкнутости и внешней холодности старшей, но всегда чувствовала её привязанность и нежное, почти трепетное, отношение. Света помнила долгие вечера и темные ночи, когда родители, работавшие на износ, оставляли их одних в квартире. Именно тогда она поняла, что её опора – старшая сестра.

Отец всегда хотел иметь сына, хотя бы для того, чтобы передать ему дело всей своей жизни: сеть мебельных магазинов и фабрику. Но родилась Таня, выросла и принялась помогать отцу в нелёгком и хлопотном бизнесе, преуспев и приумножив состояние Паратовых. Никто не знал, почему красавица отказалась от возможности иметь свою семью и детей, но решение ее приняли и постарались поддержать все её начинания.

Изредка, и только со Светой, Татьяна позволяла себе быть мягкой и чуткой. Может, потому что была старше на восемь лет, и ее сестринская любовь становилась чуточку материнской, а может, оттого, что каждому человеку нужен человек, а вместе с ним и теплое слово, и сочувствие, и понимание.

– Светик, ну как ты? – Таня повернулась к сестре. – Одна тут не испугаешься?

– Нет, ты что. Мне тут очень хорошо. А ты как? Папа сказал, ты открываешь еще один магазин. Выдержишь? Хочешь, я помогу?

– Ты? – Таня не засмеялась и не стала язвить. – Помоги. Свет, сделай новую палитру обивок, ладно? Хорошо бы ещё и фасадов для кухонь. Если нарисуешь какой-нибудь приятный узорчик для мягкой мебели, вообще хорошо. Я в этом мало понимаю, конечно, но то, что предлагают наши дизайнеры, я бы к себе в дом не принесла.

– Я всё сделаю! – Светик готова была бежать и составлять палитру прямо сейчас и только лишь потому что ей дали важное задание. Таня едва ли не единственная, кто верил в неё. Именно старшая сестра подкинула работу младшей, когда стало понятно, что ее обучение не принесло плодов. Она не прогадала: Света, со слов отца, окупилась полностью. Декор стал изысканнее, клиенты оценили и частенько выбирали мебель и текстиль от «Паратова».

– Если нет времени или желания, то не суетись. Но помощь пригодилась бы. Кстати, прибыль фирмы увеличилась, нам всем перепадет хороший процент. Рада? Хотя, ты никогда не обращала внимания на деньги.

– Не обращала, потому что они есть. Тань, я чувствую себя избалованной бездельницей, – Света стыдливо опустила голову.

– Каждому своё, – отмахнулась красавица. – Я не умею готовить, и если что, не знаю, как залить воду в отпариватель. Светик, когда мы все состаримся, семья соберется вокруг тебя, а не меня.

– Меня? Ты чего? – Света округлила глаза и изумленно изогнула брови.

– Того, – Таня легла на спину и раскинула руки в стороны. – Я не хранительница очага. Я, как акула, всегда одна и всегда в бою.

– Никакая ты не акула! И я всегда буду рядом с тобой. Танюшечка, ты моя самая любимая!

– Дурёха, – старшая улыбнулась очень тепло. – Ладно, так и быть. Подашь мне стакан воды в старости.

– Абрикосового компотика. Ты его любишь.

– Вот о том и речь. Ты никогда не забываешь, кто и что любит. Суетишься, хочешь, чтобы всем было удобно и хорошо. Светик, тебе замуж надо, ты готовая жена. И как у тебя с Мишей?

– Не знаю, – промямлила Светик. – Я пока не поняла, хорошо или плохо. Он, вроде, счастлив и настроен серьёзно. А я замуж не хочу.

– Чего это?

– Того. Все заняты делом, одна я бесполезная. Каши варю и борщи.

– Вот только не надо начинать гундеж о нереализованности. Вижу, ты повзрослела, потому скажу один раз и больше повторять не стану: мне всё тяжело даётся, всё потом и кровью, а тебе – легко. Палитра, декор, пирог с мясом, уют, картины. Если ты по-настоящему захочешь, реализуешься не хуже других. Светик, ты – дитя многих талантов, а я – рабочая лошадь. Я не жалуюсь, и ты не ной. Ясно?

– Да, – Света поерзала на матрасе, а потом крепко обняла сестру. – Это ты меня такой воспитала.

– Хрена с два. Ты такой родилась, а я просто смотрела, чтобы ты не засунула пальцы в розетку и не упала с балкона. Но даже при всём при этом, ближе тебя у меня никого нет. И не задуши меня, липучка.

– Удушу, – Светик пыхтела в ухо сестре, а та хохотала.

– Тебе идут эти линзы, кстати. Только не носи часто, глаза испортишь, – Таня выпуталась из объятий сестры. – Всё, иди спать.

– Что хочешь на завтрак? – Света послушно поднялась и пошла к двери.

– Что угодно, только не холодное и не овощное. Сыта по горло полезным смузи.

– Тогда напеку круассанов. Папа любит с маслом.

– И какао. И сахару побольше, – едва слышно прошептала Таня и мгновенно уснула.

Света погасила лампу и осторожно притворила за собой дверь. Тихо прошлась по второму этажу, заглядывая в спальни, проверила бабулю и деда, маму с папой и только потом спустилась по лестнице в комнатку-чуланчик, которую очень любила. Там хранились её детские сокровища: старые куклы, значки и игрушки из шоколадных яиц. В большой коробке прятались альбомы и первые рисунки, которые сберегла бабушка, а вместе с ними, набор кисточек, подаренных сестрой с ее первой зарплаты в фирме отца.

– Пусть у Тани всё будет хорошо, – попросила она у стены. – И у мамы с папой, и у бабули с дедулей. И у меня...