Сокол. Тьма и Свет

Глава 4

Из всего ее рассказа, совершенно безумного, но не лишенного связности, логики и даже правдоподобности, Артём безоговорочно принял только одно: Света очаровательна. Он неотрывно смотрел на нее, чувствуя какой-то детский восторг от того, как выгибаются ее брови, как она закусывает полную нижнюю губу, как поправляет волосы и нервно теребит тонкими пальцами пуговицу на рубашке.

Ко всему прочему, его завораживал голос девушки: нежный, мелодичный, отдававшийся в нем теплой волной удовольствия. Пока она говорила, извинилась раз двадцать, выглядела бесконечно виноватой, тем и умиляла Артёма. Он слушал ее, не перебивая, не задавая вопросов и не переспрашивая, однако, вел мысленный диалог с самим собой, в котором была одна просьба: «Тём, тормози!».

Пока он уговаривал себя, Света умолкла, так он понял, что ее безумная история подошла к концу. Артём помолчал, а после широко улыбнулся и высказал, с трудом узнавая свой собственный голос, в котором давненько не звучало столько нежности и теплоты:

– Сказочница.

Света совершенно по-детски вздохнула:

– Так мне сказали бабушка и дедушка.

– Слушай, а они не придумали все это?

– И глаза тоже они?

– Ну, подожди, не ходи с козырей, – Артём помотал головой. – Согласись, тема хранителей звучит идиотически. Свет, ты сама-то веришь?

Она задумалась, оглядела потолок, стены, и выражение ее лица стало многозначительным; так Артём понял, что Света доверяет родным, но не верит во всю эту чушь с секретным аппаратом и местом силы.

– Если бы не глаза и ... – промямлила она.

– И?

– Тёма, во мне проснулся художник. Это сложно объяснить, конечно, но это та самая мысль творца, про которую говорил деда.

Артём помолчал, смакуя ее нежное: «Тёма», – а после пошутил:

– Тёма и Света, тьма и свет.

Она вздрогнула и прошептала едва ли не испуганно:

– И тут баланс. Все сходится.

– Что сходится? Свет, ты серьезно? Бред же, – Артём встал и стукнул ладонью о стол, за которым они сидели. – Жасмин, это тот сухой куст, который торчит рядом с калиткой?

– Да, – пролепетала девушка, глядя на его руку поверх столешницы.

– Пойдем, – не дожидаясь ответа, Артём вышел на крыльцо, спустился по ступенькам и уверенно зашагал к жасмину, а добравшись до него, замер, отказываясь верить собственным глазам.

– Что там? – Света осторожно выглянула из-за его плеча. – Ой, мама...

Жасминовый куст покрылся листьями, на ветках белели бутоны еще не раскрывшихся цветков.

Артём разозлился и именно потому, что ненавидел то, чего не в состоянии был понять или объяснить:

– Стой тут, – приказал он испуганной девушке и кинулся через дорогу к своему дому. Там он ворвался в чулан, схватил лопату с ободранным черенком и поспешил обратно.

Света сидела возле куста и напоминала Артёму один из кадров японского мультфильма. В ее позе он увидел обреченность: тонкие руки обнимали ноги, подбородок лежал на коленях, а в глазах плескалась печаль.

– Уйди, – попросил, и дождавшись, пока Света отойдет, с силой вогнал лопату в землю, вытащил пласт и откинул его на тропинку.

– Не надо! – девушка замахала руками. – Тёма, он же взорвётся! Ой, мама!

– Если боишься, выйди за калитку, – Артём остервенело копал землю.

– Бабуля сказала, что может быть катастрофа планетарного масштаба! – испуганно пищала Света. – Я не могу выйти с Земли! Тёма, перестань!

Прокричав все это, девушка отбежала к крыльцу, присела на корточки и зажала уши ладонями. Артём, обернувшись, оглядел Свету, но даже ее испуг не пошатнул его решимости; еще пара взмахов лопатой, а потом его подбросило и швырнуло на землю. При всей невероятности происходящего, он успел понять, что цел, и услышать, как испуганно вскрикнула девушка.

Артём лежал, широко раскинув руки, чувствуя ногой, что и лопата прилегла рядом с ним. Едва он успел подумать, что ничего смешнее и позорнее с ним уже не случится, как увидел над собой кошачью морду; пушистая оглядела его с заметным ехидством, а потом чихнула, заставив Артёма зажмуриться.

– Да чтоб тебя... – прошипел он злобно, надеясь на то, что Света не будет смеяться уж очень громко, и больше не произойдет ничего аномального. Однако ошибся: через миг пошел спорый дождь, вымочив его и превратив в лужу газон, на который он так удачно приземлился.

– Тёмочка, как ты? – теперь над ним склонилась Света. – Живой? Ничего не болит? Давай я тебя подниму.

– Не надо, мне хорошо, – он поводил руками по мокрой траве. – Только не чихай мне в лицо, как твоя кошара.

– Поднимайся, – девушка взяла его за руку и потянула.

Артём послушно сел, но вставать не спешил: в голове звучал давешний колокол.

– Посиди, посиди, – причитала над ним Света. – Водички принести?

– А тебе мало? – он кивком указал на небо, откуда сыпался частый дождь.

Она нахохлилась, обиженно надула губы, но не промолчала:

– Дай лопатку, – и протянула руку.

Пришлось подать, а потом смотреть, как она идет к кусту и закапывает то, что он успел отрыть до полета на газон.

– В воздухе сделал он дивное сальто, долго его соскребали с асфальта, – продекламировала Света, прыснула коротким смехом, но попыталась взять себя в руки. – Тём, прости.

Он видел, как старательно она скрывает неуместное веселье: ее щеки отчаянно краснели, а плечи тряслись. Артём оценил ее попытку быть деликатной, а потому решил не злиться и засмеялся сам. Света вторила ему звонким хохотом, напугавшем Дуню, которая спряталась под скамейку на террасе.

– Это фиаско, – Артём похлопал ладонями по мокрому газону, пошевелил насквозь промокшими ногами.

– Вставай, простудишься. Тебе лучше переодеться и выпить горячего. Похолодало, а завтра по прогнозу всего четырнадцать градусов.

– Спасибо, мамочка, – Артём поднялся и расставил руки в стороны: с рубашки капало, джинсы противно облепили ноги. – Ты тоже подлечись. Все-таки стресс, дождь и все такое.