Сокровища Дикого Поля

Гоп-стоп

— Иди сюда!

— «Кис, кис-кис»!

— Сюда!

— Я  стесняюсь  спросить,  это  вы  мне?   —  Не  постеснялся спросить скромный парень, с типичным для изгоя района внешним  видом:  огромные  круглые  очки,  рубашка  с  застегнутым воротником.  Добавьте  сюда, короткие,  но  идеально  выглаженные  брюки,  из  которых  выглядывают  белые  носки,  и,  конечно же, раздражающая привычка часто поправлять очки. Заросшая  прическа,  примерное  поведение,  неумение  драться.  Звали

его  ни  Олегом,  ни  Димоном  и,  конечно  же,  ни  Толяном.  Мало того, что его фамилия была Клац, беднягу назвали Филимоном. В районе отличник отзывался на кличку Кацык.

— Капэ, ты тупой… на! Сюда я сказал!

Под два метра ростом, с чуть видными подростковыми усиками и очень хорошо видным средним пальцем, нарисованным на  футболке.  Это  краткое  описание  районного  авторитета,  который под выражением «капэ», имел в виду… А кто его знает, что  имел  он  в  виду.  Филимон  это  перевел  так:  «Будьте  добры, подойдите поближе, я вам хочу кое-что сказать». Перевод был неправильным. Кацык, закинув голову вверх, чтобы остановить кровь из носа, винил себя за то, что не струсил: «Лучше бы я побежал, нет, это позор». Филимон получил резкий удар под дых. «Лучше бы я опозорился», — держась за живот, думал Филимон, тупо глядя, на кровь, капающую из носа на белые кроссовки».

— Гони  лавэ,  кубрик, —  сказал  авторитет,  угрожая  еще  раз ударить Кацыка по носу.

«Причем тут кубрик? — подумал Филимон, — Это же что-то связанное с морем или кораблями».

— Беца, мочи его!

Районный авторитет, услыхав свою кличку, обернулся к толпе, ухмыльнувшись дружбанам, сделал шаг назад, чтобы нанести удар носком кроссовка по лицу. Выбирая между перспективой быть  избитым  или  опозоренным,  Филимон  поступил  мудро. И пустился в бега, так что удар Бецы прочертил воздух, а кроссовок, слетевший с ноги, попал в окно, из которого бабка наблюдала за происходящим безобразием. С криком: «Наркоманьё!», старушка грозилась вызвать милицию и в качестве доказательства запустила в банду кроссовок, попав Беце прямо в нос. Беца

не  знал,  радоваться  ему  или  злиться  за  возвращение  обуви. Думать было некогда, захватив кроссовок он побежал за Филимоном. Не успел он сделать  и  пары  шагов,  как  вступил  во  что-то  мерзкое,  слизкое и противно пахнущее, оставленное в аккурат возле знака с надписью: «Выгуливать собак запрещено».

— Динго, ко мне! — крикнула бабуля.

Виляющий хвостом белый пудель, весело тявкнув, побежал на зов хозяйки.

— Я прибью это псину! — крикнул Беца вслед убегающей собаке, отомстившей за бабулю. — Все Кацык. Ты трус! — от ярости перепутав букву «П», с буквой «С», орал Беца, на ходу одевая кроссовок. Филимон летел со всех ног, дважды чуть было не «поцеловав» асфальт: один раз наступив на хвост ленивому коту, а другой  раз —  на  змею,  выпущенную  на  волю  местным  шутником, которого забавляло, как люди визжат, увидев его питомца.

— Анидаг! —  выкрикнул  имя  змеи  шутник. —  Ты  раздавил ей голову! — плаксиво кричал он вслед убегающему Филимону. — Жива, — прояснилось лицо хозяина змеи, — Анидаг, ты жива, — целуя мерзкое создание, лепетал приколист.

Беца  мчал  по  следу  Филимона,  как  натравленная  на  зайца  охотничья  собака.  Перепрыгивая  через  бордюры  и  штакет, со всего маху прыгая в лужи, завернув в переулок, Беца бежал по тротуару, где и столкнулся с шутником со своим удавом или змеей. Беца со всей дури налетел на бедолагу, сбив того с ног, и туловищем накрыл змею. И когда до местного авторитета дошло,  что  то,  на  чем  он  лежит,  гораздо  противнее  того,  во  что он  вступил  возле  знака:  «Выгуливать  собак  запрещено»,  да

еще когда оно начало шевелиться, Беца, слегка занервничал. И вот, когда от нейрона к нейрону до его нервной системы дошла информация, что он лежит не на земле, а на змее, тут началась настоящая паника. Резко вскочив и начав доставать Анидаг из своей мастерки, Беца визжал как девчонка, которой подбросили в глубокое декольте лягушку. Наконец до парня дошло, что если  расстегнуть  мастерку  (это так  крутые  пацаны  называют спортивную  куртку  фирмы  «Адидас»),  то  от  пресмыкающегося  можно  избавиться  быстрее.  Парень  так  и  сделал,  но  фокус не удался (как сказала бы хозяйка пуделя, комментируя обещание  Горбачева,  к  двухтысячному  году  выдать  каждому  советскому человеку квартиру),  — змея не выпала.

— Дина, стоять! — крикнула бабка вслед бегущему пуделю, который, взяв след Бецы, пустился в погоню.

На всякий случай, прихватив с собой деревянный молоточек для отбивных, бабушка помчалась за Диной.

Поняв,  что  по  ногам  скользит  не  от  испуга,  Беца  с  криком «Ааааа»  расстегивал  ширинку,  чтобы,  сняв  брюки,  избавиться от Анидаг, что ему и удалось. Со спущенными до колен штанами Беца топтал несчастное пресмыкающееся, сопровождая сей акт лексикой,  далекой  от  нормативной. То, что не удалось сделать Филимону, совершил Беца. Анидаг была насмерть раздавлена.

Обезумевший от горя, хозяин ползучей твари выпучил глаза и  сначала  схватился  за  волосы,  затем  прикусил  верхнюю  губу, расставив руки и глядя в небеса, громко закричал голосом интеллигента,  которому  на  ногу  упала  кувалда.  Затем,  переведя взор с небес на Бецу, он бросился на убийцу, умудрившись свои пальцы засунуть тому в рот. Крича «на всю Ивановскую», змеелюб пообещал Беце: