Сокровища Дикого Поля

Любовь ушла по первому снегу

Молодой человек мирно шагал по тротуару, поглощая горячий хот-дог, то и дело слизывая с губ капельки кетчупа «Чили». Ребенок  хныкал  в  углу,  понимая,  что  еще  чуть-чуть  поноет, и  его  отпустят  гулять.  Бабка  доказывала  автоответчику  электростанции,  что  они  обязаны  компенсировать  материальный, а главное  — моральный ущерб. Наталья, не теряя положительный настрой, открывала дверь подъезда, в то время, как кошка убегала  от  пуделя  цвета  дня.  Таксист,  напевая  вместе  с  радио, мчался на вызов, объезжая выбоины и лужи. Молодой человек завернул за угол и шел себе по тротуару, прямая линия которого проходила  мимо  двери  подъезда,  из  которой  через  миг  должна была выйти Наташа. Кошка выбежала на проезжую часть, увидев ее, таксист резко свернул в сторону лужи, ласкающей бордюр тротуара, как морской прилив лазурный берег. И это все случилось именно в тот самый миг, когда Наталья открыла дверь.

Обрызганная с ног до головы, Наталья стояла посреди тротуара как дура и смотрела вслед уезжающему такси, судорожно подыскивая в голове слова, уместные в данной ситуации. Только она хотела выругаться, как дверь подъезда резко отворилась, и на тротуар выбежал мальчик, вымоливший прощение у родителей методичным хныканьем. В эйфории мальчик и не заметил, как ударил молодого  человека  с  хот-догом,  никак  не  ожидавшего  получить дверью в нос. Сосиска от резкого удара выскользнула из хот-дога, и, хотите — верьте, а хотите — нет, залетела Наталье в лифчик.

— Остап, — глупо протянув руку для знакомства сказал парень, оказавшийся миловидным молодым человеком на вид лет тридцати с хвостиком. Затем изумленно посмотрел на асфальт и снова — на Наташу, пробормотал, будто увидев фокус:

— Ой, а у вас сосиска из платья выпала…

Сосиска,  выпав  из  платья,  тут  же  была  схвачена  и  съедена черной кошкой, по чьей вине собственно и произошел этот курьёз. Если бы птичка не испражнилась на левое плечо Наташи, то мальчик, не побежал бы к родителям рассказывать, какие новые слова он услышал от тети Наташи.

— Может не стоит так расстраиваться из-за какой-то птички, —  попытался  успокоить  бедную  женщину  Остап.  За  что тут же получил пощечину.

— За что?! — держась за красную от удара щеку, поинтересовался мужчина и тут же схватился за вторую, наказанный повторным ударом за излишнее любопытство.

Проклиная  все  на  свете  и  особенно  «радуясь»  внеочередному  дежурству,  Натали  побежала  к  себе  домой  и  вернувшись  второй  раз  в  квартиру,  первым  делом  посмотрела в зеркало.

— Лучше бы я не смотрела, — сказала она, увидев свое отражение, и, бросив взгляд на часы, выругалась, раздраженная еще и тем, что уже опаздывает на полчаса.

Поспешно  сняв  платье,  Наталья  вызвала  волну  восторга в груди Остапа, который побежал за ней следом.

Остап, не решаясь постучать в чуть приоткрытую дверь, созерцал женскую красоту, прикрытую нежно-белыми трусиками танго, сзади подчеркивающее упругость ягодиц, а спереди дающие дыхание коротким черным волосикам, еле заметно выглядывающим  из  кружева,  облегающего  треугольник.  От  копчика к шее тянулась тонкая линия позвонков, гармонично деля спину  на  две  половины.  Наташа  два  раза  повернула  головой,  как это обычно делают, чтобы хрустнуло в шее, и ноющая боль в шее на пять минут утихла. Как она прекрасна в своем одиночестве. Остапу  захотелось  потихоньку  подкрасться,  обнять  и  нежно прошептать на ухо слова прелести. Но вспомнив обе пощечины, Остап решил, что лучше не высовываться и наблюдать за женщиной с безопасного расстояния.

Наташа, понимая, что если она опять начнет выбирать, какое платье ей надеть, то опоздает на свидание минимум на два часа, и что-то ей подсказывало, что никто два часа ее ждать не будет. Поэтому,  недолго  думая,  красавица  полезла  за  шкаф,  достала свое  «любимое»  голубое  платье,  заставив  Остапа  приоткрыть дверь для лучшего обозрения перемещения женских прелестей в пространстве, которые, вызвав очередную волну восхищения в груди мужчины, разлились по всему телу радостью, отражаясь в блаженной улыбке.

Наталья, достав платье, поспешно побежала к зеркалу, перед которым оделась, поправила прическу, влажной салфеткой вытерла грязь с  ее любимых белых туфелек. Затем, для генеральной  проверки,  посмотрела  в  зеркало  на  себя  красивую,  оценила увиденное на 12 баллов  и побежала на свидание, в спешке не заметив следующего за ней по пятам незнакомца, незадолго до  этого  уронившего  в  ее  декольте  сосиску.  Поймав  такси,  она села на заднее сиденье, назвала адрес кафе, в котором ждал ее суженый, во всяком случае Наташа на это надеялась. Только она об этом подумала, как в тот же миг в кафе с незамысловатым названием «Сюжет» громко икнул толстый клиент. Это и был ее суженый, во всяком случае Вася на это надеялся.

Нервно  поглядывая  на  дисплей  мобильного, который показывал, что Вася торчит в «Сюжете» больше часа, а через  пять  минут,  взглянув  на  часы,  Вася  тихо  для  окружающих, но громко для себя выругался, так как ждал уже ровно два часа. Жених давно бы ушел, но, он забыв дома кошелек, не забыл заказать пару чашек кофе и пару бокалов пива для смелости. Все как полагается, как говорится, классика жанра. Заказав еще бокал пива,  Вася  обдумывал  план  побега  из  «Сюжета».  Бросить  муху в бокал! Эта блестящая идея родилась в его голове и тут же нашла свое отражение в бокале, в котором действительно плавала зеленая, до тошноты жирная муха. Только он открыл рот, чтобы выразить праведный гнев, как дверь кафе распахнулась, в кафе забежала Наташа,  ища глазами того, кого она никогда в жизни не видела, не считая фотографии, на которой Вася был запечатлен в  костюме  Деда  Мороза.  Только  у  Натальи  закралась  неутешительная мысль, чтобы наполнить ее душу отчаяньем, как тут же эта мысль была отогнана окликом по имени. Помахав в ответ солидному мужчине в костюме цвета мороженого, крикнувшему: «Наташа, я здесь!», как тут же та самая Наташа, чуть не сгорела от стыда и зависти, увидев женщину в красном, у которой с Наташей общим было только имя. Ждали не ее... Проводив завистливым  взглядом  ту,  которую  звал  солидный  мужчина,  Наташа уже было взялась за ручку, чтобы открыть двери для печальных мыслей, как вдруг увидела улыбающегося ей толстячка, а уж когда он, показывая на себя пальцем, громко крикнул: «Вася  — это я!», Наталья начала жалеть, что вовремя не смылась. Уж лучше грусть-тоска, чем этот «суженый»… Вернее «расширенный».